— Знаешь, как сделаем, — предложил я, — давай я покажу, что тут есть. Тут много чего интересного: кинотеатр, книги, живой уголок. А потом отведу тебя в комнату здесь рядом. Если что-то будет нужно, появятся какие-то вопросы или просто захочешь поболтать, приходи в любое время. Договорились?

— Хорошо, — повторила Вера.

После того, как мы обошли жилой модуль и посмотрели все имеющиеся тут развлечения, я отвёл Веру в отведённую ей комнату и оставил одну.

После нашего разговора было так паршиво на душе, что хотелось напиться. Перед мысленным взором опять мелькали события того ужасного вечера — ожили начавшие притупляться воспоминания. И я всё больше и больше ненавидел Вениамина Куракина, который стал причиной трагедии. Его следовало наказать — в этом и заключалась сейчас моя главная задача.

Но разумеется, не только молодой князь причастен к тому, что случилось с Верой. Были те, кто стирал людям память и использовал их в качестве рабов, а были и те, кто покровительствовал этим сволочам. Ведь действовали эти сволочи с позволения влиятельных лиц, высшей аристократии, в том числе и Вахрамеевых.

А ведь сколько ещё несчастных томится в рабстве на чужбине, не помня своего прошлого — людей без имени и без судьбы, превращённых в живые вещи? И всем на них плевать. Ну так не лежит ли на тех, кто покрывает эти мерзость и беззаконие такая же вина, как на тех, кто творит их?

Шёл десятый час, когда я выбрался на поверхность. Как и обещала Екатерина, никто мне не препятствовал. В кармане куртки лежала рация. Теперь оставалось найти место, где я смогу уединиться, чтобы выйти на связь с Вадимом Орловым. К назначенному времени я опоздал, но всё равно рассчитывал застать Вадима в эфире. Он же должен, в конце концов, понимать, как непросто мне выкроить время, чтобы втайне от Вахрамеевых переговорить с ним. То, что Вахрамеевы приставили ко мне наблюдателей, я даже не сомневался, а потому следовало найти местечко поукромнее.

Завалы перед зданием «Антрацита» уже убрали, а разрушенные этажи закрыли брезентом. Кроме того, дорожники обновили асфальт, и теперь тут больше не зияла воронка, образовавшаяся от попадания кумулятивного снаряда. Но как бы ни пытались аристократы спрятать следы войны, в воздухе по-прежнему витала тревога, а солдаты и бронетехника торчали чуть ли ни на каждом шагу.

Я дошёл до парка возле восточных ворот — места, где я с отрядом вахрамеевской гвардии попал под обстрел. Людей тут почти не было. Забравшись в дальнюю аллею, что пролегала совсем близко к стене, я остановился и осмотрелся. За мной шагал мужчина в шляпе, и я подождал, пока он пройдёт и скроется из глаз. Затем я достал рацию, настроил на нужную частоту и принялся вызывать Вадима Орлова. Он ответил почти моментально, как будто ждал.