— Денис? Как дела? — спросил он.

— В целом, хорошо. Пришлось задержать. Не могу гарантировать выхода в эфир в точное время. Я под постоянным наблюдением.

— Хорошо. Так какой вопрос тебя интересует?

— Мне надо знать, где находится Вениамин Куракин. У вас есть информация?

— Скажу честно: не знаю. Среди пленных его нет, сведений о нём тоже нет. Но в Белом городе его точно искать не стоит. Орловы и другие сторонники императора отступили в Крылатское — скорее всего, он там вместе с семьёй.

— Сможете узнать его местонахождение?

— Сейчас сложная обстановка в Москве. Противник готовит новое наступление. Но как только станет поспокойнее, я займусь этим вопросом.

— Ладно. Есть доказательства, что Вахрамеевы причастны к инциденту в школе? — спросил я.

— Пока только косвенные, но это тоже дело времени, — объяснил Вадим. — Пожалуй, нам стоит обсудить эти вопросы при личной встрече. Что скажешь? Есть возможность? Где ты сейчас?

— Пока не могу. Говорю: я под наблюдением. Меня держат в бункере большую часть дня. Когда появится возможность, дам знать.

— Буду ждать, — ответил Вадим. — Если понадоблюсь, выходи в эфир в это же время. Конец связи.

Я убрал рацию. В дальнем конце аллеи показались люди, и я сделал вид, будто гуляю по парку. Походив так минут десять, вернулся в бункер.

О готовящемся покушении я не сказал Вадиму ни слова. Я до сих пор сомневался и гадал, кто обманывает, а кто говорит правду. Хотелось каких-то доказательств, уверенности, а ничего этого не было. Приходилось действовать наобум.

У Вахрамеевых теперь была Вера, и я беспокоился о том, что с ней станет, если я переметнусь к Орловым. Но ещё больше меня тревожили возможные последствия убийства Вадима Орлова. Вахрамеевы надеялись, что как только Вадим исчезнет, армия тут же подчинится князьям, объединившись против общего врага. А я сомневался в этом. Я не верил, что народное войско добровольно пойдёт за аристократами. Людям уже вложили в голову идею, и так просто они от неё не откажутся. А если пойдут слухи, что Вадима Орлова убил кто-то из князей, взрыва народного гнева не избежать.

Нельзя было просто взять и убрать Вадима Орлова. В глазах угнетённых масс и, что важнее, обычных солдат и офицеров из народа, он был не человеком — он был живым воплощением идеи. Убьют его — придёт другой лидер. Чем раньше князья поймут сложившуюся ситуацию, чем раньше перестанут противиться ей, тем быстрее прекратится война, которая ещё только набирала обороты.

Я никогда не был склонен печься о судьбах Родины, особенно после возвращения из горячей точки. А сейчас задумался. Но не об Империи, которую пытались сохранить аристократы, а об обычных людях, что стали или станут жертвами в этой бойне. За последние дни я сполна повидал, к чему привёл раздор во власти. Это следовало остановить. Но как? Я не знал. И наверное, никто не знал. А Вадим знал. Или делал вид. По крайней мене, он предложил смелую и передовую для здешнего общества идею, которая могла сработать.