— Некро-умений у тебя нет, так что не покомандовать тебе полчищами зомби. Я говорю всего лишь об усовершенствовании нашей импровизированной зенитки. Давай, садись в мой таз.
Он с костяным стуком постучал по предполагаемому месту сиденья. Я с опаской посмотрела на среднюю часть костяка и спросила ошарашенно:
— Чего?
Но тот нетерпеливо пояснил:
— Да не обнаженность главное. Размести, говорю, свою пятую точку в моем тазу. Я хоть и не орк, но крупнее тебя, так что втиснешься. А голову просунь в ребра. Сквозь них можно прекрасно смотреть. Там щели куда шире чем в рыцарском шлеме.
— Да зачем это делать? — не выдержав, вопросила я. — Ты можешь по-человечески объяснить, что задумал? Ты хоть понимаешь, о чем просишь, мешок костяной?
— Попрошу без оскорблений, — сообщил скелет, подняв указательный палец. — Я все прекрасно понимаю, а твоя чудесная головка все никак не дотумкает. Садись, сейчас объясню. Ну, в темпе!
Последние слова щелкнули, как удар плети, и я, не веря, что делаю это, вползла в скелет. В ребрах действительно оказалось просторно, на позвоночник можно опереться, как на спинку кресла.
Я замерла, привыкая к ощущениям. Тазовые выступы стиснули так, что ноги сжались, как у стыдливой школьницы. Укороченный балахон открывает коленки — оторвал не двадцать сантиметров, как обещал, а явно побольше. Теперь эти коленки белеют, потому что загара у меня в игре нет. Я натужно выдохнула — значит скелетон видел, как я краснею…
Скелет прервал поток моих бессвязных мыслей, вопросив с любопытством:
— Ну как тебе… там?
Я поболтала «ведьминскими туфлями» повисшими в воздухе и ляпнула:
— Как на чертовски неудобном унитазе.
Скелет громко расхохотался, я поспешно спросила:
— И что дальше? Моя зенитная рука теперь вообще бесполезна. Вот, только коленки ею и могу прикрыть.
Голос скелета, говорящего мне в макушку прозвучал глухо, но деловито.
— Хорошие коленки. Но щас всё будет. Зенитная рука, как раз то, что надо.
С этими словами скелет выдернул из своей грудины два ребра с правой стороны и со скрипом отогнул в сторону.
— Суй в щель, — довольно сказал он. — Кости зафиксируют ствол в вертикальной плоскости. Чтоб не дрожала при наведении. Это наведение тебе обеспечу я, великий и ужасный. Буду направлять, а ты лови таргет и бабахай.
До меня, наконец, дошел смысл его задумки. Сунув руку меж ребер, я пошевелила ею и выдохнула:
— Все, великий и ужасный. Прищемилась намертво. Как пчелиная царица в улье… У тебя надеюсь трутневских фантазий по этому поводу не возникает?
Скелет хохотнул:
— А у тебя царицынских? Это же твоя сладкая, гм… втиснулась, и только у тебя ощущения. Бедный скелетон лишь адский перегруз наблюдает и шага не может сделать.