Он вновь посмотрел прямо и ответил:
— Да не суетись, доведу! Ты довольна?
Я напряженно улыбнулась и произнесла нарочито любезно:
— Довольна. Просто счастлива. Видишь, от радости аж кулаки сжались.
— Кулаки-то почему?
— А чтоб неповадно было, — уточнила я. — Заранее.
Он сложил на груди могучие руки и произнес с удовлетворением:
— Ну мои кулаки сейчас куда больше.
— Это угроза? — осведомилась я и стиснула пальцами рукоятку саперной лопатки.
Брови Кости взлетели на лоб, он сделал самое изумленное лицо, какое доводилось видеть и сказал:
— Угроза? Ну что ты. Мой кулак — это символ защиты и благонадежности. Что ж тебе самой таким заниматься? Теперь безопасность в моих руках.
— Это и настораживает, — отозвалась я.
— Зря. Я очень хороший… Защитник.
Я закинула за спину заплечную сумку и, пройдя к двери, проговорила:
— Вот и посмотрим.
— Посмотришь. Уже сейчас, согласись есть на что глянуть, — довольно проговорил Костя. Он сжал руки и вновь встал в картинную позу бодибилдера. — Во плоти да…
— И без оружия, — мрачно оборвала я.
Бывший скелет тут же подхватил кочергу, которая стояла у стены и крутанул на манер сабли.
— А как же это? — спросил он, делая выпад. — Отличная штукенция, надо сказать.
Я хмыкнула и проговорила:
— Ну да просто прелесть. Не забывай, что ты теперь не скелет безболезненный… Так бодро бросаться на тварей вряд ли осмелишься. И ты же лучник. Где твой лук? Или что там у тебя? Арбалет?
Прекрасное лицо Кости стало скорбным, он прижал кочергу к груди и произнес, закатив глаза:
— Не добыл. Не заслужил.
Помимо воли у меня вырвалось едкое и не справедливое:
— Что и следовало доказать. Бесполезен, как и прежде.
Лицо бывшего скелета посерьезнело, налет иронии и веселья слетел, как осенняя листва с деревьев. Он стиснул кочергу за середину и резко направился к двери. Отодвинув меня, дернул ручку, но то не поддалась. Волчья морда на ее мете засветила красными глазами, зверь прохрипел:
— Чужой.
Костя запыхтел, как конь, готовый затоптать нерадивого наездника, и снова дернул за кольцо.
Волк повторил:
— Чу-жо-й.
Бывший скелет бросил на меня бешеный взгляд и проговорил сквозь зубы:
— Что это за дрянь?
Я улыбнулась самой ослепительной из улыбок и, не сводя с него любезного взгляда, мягко повернула кольцо. Волк охотно распахнул пасть, и дверь отворилась.
С видом оскорбленного достоинства Костя в наряде грека-скитальца вышел на крыльцо. Я последовала за ним и некоторое время ждала, что будет делать. Он остановился на верхней ступеньке и с лицом задумчивого поэта уставился на затянутое тучами небо.
— Ну? — не выдержав произнесла я.