Демоса охватила ярость, какой он не чувствовал с той роковой ночи, когда Витторию лишили возможности играть на арфе, а верная Лахель погибла. Но теперь он был куда опытнее в обращении с даром и старался унять бурлящую кровь.

«Если я сейчас выйду из себя, здесь сгорит все — и этот Альбумус, и его фанатики, и Матти, и Ихраз. Нельзя».

И потому он орудовал тростью, до поры игнорируя речи монаха. С ним он разберется потом, а сейчас следовало вытащить отсюда Матильду. Добравшись до облепивших девушку фанатиков, он принялся наотмашь хлестать их тростью по спинам, рукам, ногам, головам. Люди выли от неожиданности, падали, выпускали ее члены из объятий и окончательно отпрянули от Матти, когда Ихраз приставил саблю к горлу одного из них.

— Клянусь всеми предками, я пущу в ход сталь, — прошипел он. — Дотронешься до девушки — умрешь.

Демос добрался до Матти. Юная аристократка дрожала, не в силах произнести ни слова, но канцлер понял, что она его узнала.

— Леди Матильда, я вытащу вас отсюда. Идти сможете?

Матти содрогнулась, закатила глаза и обмякла на руках у Демоса.

«Прекрасно, черт возьми. Давно я не носил женщин на руках. Какой романтичный повод, с ума сойти».

Только сейчас он заметил, что по бедрам девушки струилась кровь.

«Невеста Гилленаева, как же. А Гилленай-то у нас рогоносец, оказывается».

— О, нас почтил сам Горелый лорд! — Поднявшись с Мати на руках, Демос столкнулся с Альбумусом.

Деватон выпрямился.

— Не тратьте время, вашими проповедями я не проникся.

— Эта девушка отныне — наша сестра. Она сама пришла к нам. Мы не позволим отнять ее у нас.

«Разумеется! Потому что вам нужен пример раскаявшейся дворянки, чтобы обратить в свою ересь других вельмож. Только черта с два я вам позволю».

— Убирайтесь с дороги, брат Альбумус. Сегодня я видел достаточно, чтобы отдать приказ убить вас всех. Однако обещаю не делать этого, если вы позволите мне передать девушку родителям. Леди ранена, и ей нужен уход. С вами разберёмся позже, хотя разговаривать нам не о чем.

Альбумус криво улыбнулся и принялся с любопытством рассматривать бугристое лицо Демоса. Монах вообще его не боялся. Либо не осознавал, какой властью на самом деле обладал Демос.

«И правда безумен».

— А вы, как вижу, не лишены остатком благородства, — заметил еретик. — Сложно оставаться праведником, будучи канцлером, но, быть может, вы еще не потеряны для бога?

— Судить ему. Потом разберемся.

— Как бы не стало слишком поздно для разбирательств, — улыбка монаха стала еще шире. — Но сегодня я тоже увидел достаточно интересного, милорд канцлер. Мне тоже нужно это обдумать. — Альбумус отступил в сторону. — Я разрешаю вам увести нашу сестру. Пока что. В конце концов, она уже наша, и жизнь ее отныне лишь в божьих руках. А с вами, милорд канцлер, мы обязательно увидимся снова. Очень скоро.