— Как пожелаете. «Энни из Тируджы» подойдет?

— Вполне. Играйте же!

Супруга Демоса расположилась в самом конце обитой эннийскими шелками гостиной и принялась самозабвенно перебирать струны арфы девятью пальцами. Отсутствие одного мизинца почти не мешало ей, и все же, присмотревшись повнимательнее, можно было заметить, как порой руки герцогини на мгновение замирали в нерешительности, когда для достижения идеальной чистоты мелодии требовались все десять пальцев.

«Музыка — ее страсть, язык ее души. Раньше моя Витт играла так, что даже боги обрыдали бы все облака от избытка чувств, услышав хоть один этюд в ее исполнении. Простила ли она меня за то, чего лишилась из-за интриг, в которые я влез? Простила ли на самом деле?»

— Прелестно, — заслушавшись, Ладарий застыл над каплуном с занесенным ножом. — Лорд Демос, вам очень повезло с супругой.

Канцлер поднял чашу и, встретившись глазами с Витторией, слегка ей кивнул.

«Потерпи, девочка моя. Скоро мы увидимся. Ихраз уже все устроил».

— Истинно так. Каждый день я благодарю Хранителя за этот дар, — как можно суше проговорил он. Эта игра длилась уже два года. Два долгих года чета Деватонов убеждала весь миссоленский Двор в равнодушии друг к другу. Ни единого лишнего слова, ни одного недозволенного жеста — ничего, что могло бы открыть правду и сделать их уязвимыми перед этим змеиным клубком.

«К счастью, почти все они поверили. Ибо в стенах этого дворца любовь способна убить».

Заметив, что Демос излишне долго любовался игрой супруги, Изара, словно возревновав, взмахнула рукой, приглашая еще одну фрейлину присоединиться к музицированию.

— Мадам Тьяре, не скромничайте, — обратилась императрица к белокурой красавице. — Беритесь же за лютню!

Новая любимица Изары — баронесса Лисетта Тьяре скромно кивнула и, обменявшись взглядами с Витторией, принялась робко перебирать струны, приноравливаясь к мелодии арфы.

Появление этой дамы в свите императрицы удивило Демоса. И удивило неприятно.

«Лицо и нрав ангела — и все равно умудрилась нагулять бастарда. От двора не укрылась краткая, но яркая связь моего братца Линдра с этой баронессой. Я сделал все, чтобы замять скандал: удалил сластолюбца в Амеллон, принес щедрые дары рогоносцу Тьяре и позаботился о том, чтобы его умудрившаяся понести супруга родила ублюдка вдали от столицы. И словно специально, когда воспоминания об этом постыдном факте забылись, Изара решила не просто вернуть Лисетту ко двору, но и повелела ей прибыть в Миссолен вместе с дочерью-бастардкой. Зачем? Зачем она все это делает? И не предназначено ли все это представление только для меня? Что я в таком случае должен вынести из этого спектакля?»