Несколько часов наводящих вопросов и завуалированных угроз уволить всех нахрен раскрыли корень зла — неоправданную инициативу. В наше отсутствие контора провернула первую сделку — успешно, вторую — успешно, третью, четвертую… А раз все хорошо, почему бы не поднять ставки? И снова поперло, тем более, что такие маневры акциями мы проводили ранее, ничего сложного. Ну, кроме моего запрещения лезть в зону повышенного риска.

А ведь хочется отличиться, да еще удачные сделки внушили уверенность — на руках неиллюзорный шанс принести конторе доход куда больше ожидаемого! А там приедет барин, барин нас похвалит — повысит, или оклад увеличит или бонус выпишет.

Вот и полезли куда не следует — раскручивать собственную комбинацию. В аккурат в противофазе к брокерам Рокфеллера. Если бы миллиардер действовал «грубой силой», никто бы потуг нашей конторки не заметил. Но его люди запланировали «на тоненького» и наши относительно небольшие трепыхания заметно поломали им игру. Репутация у нашей конторки-то была, на нас поглядывали и другие брокеры, а что там происходило у Рокфеллера, поначалу никто не понял. Вот и получилось, что возникла своего рода «встречная волна», в результате чего доходы обеих сторон оказались существенно меньше ожидаемых. То есть налицо не злая воля, а неудачное стечение обстоятельств.

А такое на бирже каждый день — кто-то выигрывает, кто-то проигрывает, nothing special, как говорят американцы. Но сотруднички наши, когда осознали, что натворили, ударились в панику и совершили гораздо более серьезную ошибку: кинулись извиняться.

Явка же с повинной, как известно, облегчает душу и увеличивает срок. До этого момента все выглядело как обычные колебания биржи — ну, не сыграло в этот раз, сыграет в следующий. А тут нарисовались виновные, на которых брокеры Рокфеллера с удовольствием повесили свою неудачу и с которых можно слупить компенсацию — если не деньгами, то сотрудниками, а в идеале проглотить наглую контору.

То есть после четырехчасового обмена телеграммами выяснилось, что все не так страшно, как представлялось — зуб на нас вырастил не дедушка Рокфеллер, а его брокеры. Мы выдохнули и короткими репликами в стиле картины «Ленин у прямого провода» принялись отдавать команды для разруливания ситуации.

Но все чуть было не сорвалось, когда вместо НЭПа включили диктатуру пролетариата. Социальное государство в раннем варианте: научно обоснованная продолжительность рабочего дня, профсоюзный контроль, инспекция по охране труда и все такое. Проще говоря, ночью телеграф для обычных граждан (включая интуристов) закрывали. При восьмичасовой разнице с Нью-Йорком это означало, что наши действия опоздают на сутки.