Схлынувшее было напряжение вновь взяло за горло — до закрытия оставалось пятнадцать минут.

— Ося, сделай что-нибудь! — оторвался я на секунду от составления очередной телеграммы.

— Скандал, чтобы стало весело?

— Что угодно, но чтобы мы могли работать дальше!

— Мистер Шварц, — наблюдавший за нашими метаниями телеграфист верно вычислил их причину, — если надо работать в ночную смену, идите к секретарю партячейки товарищу Гусеву, он на втором этаже, комната четыре.

— Он что, директор?

— Нет, но директор и председатель профкома без него ничего не решат.

Ося умчался и вскоре вернулся в сопровождении мужика в подпоясанной кавказским ремешком гимнастерке и почему-то в кожаном картузе с красной звездочкой. Суровая рожа и взгляд, как у Троцкого на мировую буржуазию, идеально дополняли облик. Я мысленно застонал, представив, как сейчас с нами поведут классовую борьбу, но все оказалось куда проще и свелось к тому, сколько платить за сверхурочные телеграфистам. Ося настаивал на стандартной ставке, товарищ Гусев требовал втрое, строго следуя недавнему лозунгу Бухарина «Обогащайтесь!».

Пока шла торговля, я наконец смог внимательно рассмотреть обстановку. Частично перестроенное лет десять тому назад, Управление городского телефона и телеграфа требовало как минимум косметического ремонта — понятно, что никто во время двух войн этим не занимался, а потом просто не хватало денег. В старых крыльях здания полно трещин и отвалившейся местами штукатурки, их закрывали многочисленные кумачовые полотнища и плакаты: «В ответ на угрозы империалистов, укрепим Красную армию, Флот, Красную Авиацию», «Вперёд, рабочая молодежь всех стран, под красное знамя», «Три завета Ильича — учиться, учиться, учиться — выполним!». Еще попадались здравицы Коминтерну и товарищу Зиновьеву, агитпроп от реально крутого до почти детских рисунков, на фоне чего терялись таблицы тарифов, деловые «Уходя, гасите свет!» или призывы вступать в потребкооперативы.

Руководствуясь транспарантом «Да здравствует единый фронт пролетариата всего мира против капитала», товарищ Гусев выбил двойную ставку и распрощался, не забыв напоследок напомнить телеграфистам о необходимости оплатить партийные и профсоюзные взносы с дополнительного заработка.

На радостях я выдал служащим аванс, и они, пользуясь служебным положением, устроили мне телефонный звонок в редакцию «Правды», Кольцову. Удивительно, но Михаил записал мои слова почти без искажений, потребовалось только два небольших уточнения и заметка о беседе с американским изобретателем и радиотехником ушла в печать.