— Двоюродный! — отперся Ося. — А что чекист, я сам не знал!

— А как он оказался на вокзале?

— Мы договорились писать на одесский адрес, потом он переехал в Киев, а потом в Москву. Ну я и написал, что буду в Москве…

— То есть нас провожал чекист, который знает, что ты не Джозеф Шварц, а Иосиф Спектор? Ты, блин, понимаешь, чем это чревато?

— Да не знал я!

— Если границу спокойно пройдем, считай, повезло тебе с братом.

* Schmuck— глупец, дурак, популярное нью-йоркское ругательство еврейского происхождения.

Пришибленный Ося предпочел засесть в купе, а голодный Панчо увлек меня в вагон-ресторан. За каждым столиком уже сидело по два-три человека — делать-то в поезде особенно нечего — но официант в белой куртке и с полотенцем через руку развеял наши сомнения:

— Не извольте беспокоиться, сей секунд устроим!

Место нашлось как раз у наших соседей, что привело к формальному знакомству.

— Владимир, — представился очкарик.

— Константин, — чуть мрачнее, чем следовало, назвался второй.

— Джозеф остался в купе, это Френк Вилья, он не говорит по-русски, а я Джон Грандер.

— А вы откуда знаете язык?

— Мама уехала из России в начале века. Джозеф, кстати, тоже родился здесь, но уехал до революции, — малость приврал я.

Собеседники несколько расслабились, ровно до того момента, как Константин воскликнул:

— Погодите! Джон Грандер, заметка в «Правде», это вы?

Он полез в карман пиджака и вытащил свернутую трубочкой газету, раскрыл ее и потыкал в подвал на третьей странице:

— Радио в военном деле?

— Да, я.

— О, это потрясающе! Видите ли, мы с товарищ… — Константин осекся, когда Владимир ткнул его локтем в бок. — Да, об этом лучше не здесь.

Не понимавший ни слова по-русски Панчо отправился после обеда подремать, а я засел с попутчиками в теперь уже их купе.

— Вот! — воодушевленно заявил Константин. — Я же говорил, что радио необходимо!

— Так я и не спорю, — спокойно возразил Владимир, — но почему в каждом танке? Это слишком расточительно, достаточно в танках командиров батальонов. Для управления есть флажки, сигналы голосом…

— Товарищ Триандафиллов не верит в перспективы бронесил! — поддел коллегу Константин.

— А товарищ Калиновский перспективами слишком увлекается! — вернул подачу Владимир.

Они пикировались еще несколько минут, поминая старые споры, а я хлопал глазами и пытался поймать дыхание — это же Триандафиллов и Калиновский! Создатель советского оперативного искусства и создатель советских бронетанковых войск!

После спора в клубе моделистов, когда недобрым словом помянули Резуна, я прицепился к седому — если для всех полемика с «Ледоколом» осталась в прошлом, то я из-за службы, учебы и бизнеса отстал и потому выслушал контраргументы с большим интересом. Тогда-то я и услышал эту фамилию: