— Это сентиментальность, молодые люди, — соизволил объяснить Сальваторе, — возле дома, в котором я родился, росли апельсины.

Хорошо хоть не бочки с концентратом. Все они одним миром мазаны, никакие костюмы и шляпы не скроют бандитского мурла. Как ни странно, после этого пассажа я успокоился и даже спина высохла. Покосился на ребят — тоже в порядке. Не мальчики, многое повидали: махновский артиллерист, мексиканский повстанец и русский сапер.

— Прошу прощения, мистер Беннини, но зачем вам этот чемодан без ручки? Успеха на копейку, зато полный карман проблем, — вступил Ося в своем обычном ключе.

«Не вздумай сердиться» — внушал я ему вчера, — «не выходи из себя и уж точно не угрожай. Заставь его считать, вычислять доходы и расходы. Помни, что мы говорим о деньгах и еще раз о деньгах.»

На каждую предъяву Ося отвечал расчетом прибылей и убытков, но уже после третьего захода Сальваторе, все также вальяжно шевельнул рукой, и по моему загривку скользнул легкий сквознячок, а затем в шеи нам уткнули твердые и холодные стволы. Мать моя женщина, подлянку примерно в таком духе я и ожидал, но только стволы появились уж больно неожиданно — зальчик был пуст, за портьеркой втроем не спрятаться…

— Мне нужна тара, мистер Грандер, и я получу ее, хотите вы этого или нет, — процедил Сальваторе. — Даже если придется стрелять. Я не из тех, кто получает удовольствие от подобного, тем более вы мне нравитесь, и я не хочу доводить дело до стрельбы. Но от меня зависит моя семья, мои люди, их жены и дети, потому я сделаю то, что должен.

Ну да, ну да, истощенные жены и голодающие дети, семеро по лавкам. Исключительно высокоморальные причины, а что на одну его бриллиантовую заколку в галстуке вся эта шобла месяц прожить может, это другое.

— Вы принесли документы? — с нажимом спросил дон.

Ну что же, пришло время сыграть козырям. Я расстегнул замочек портфеля, откинул клапан и показал содержимое Сальваторе.

Ему не понравилось — а кому понравится два кило взрывчатки с детонаторами и проводками, идущими ко мне в рукав?

— Это что? — спокойно спросил он, только раздувшиеся ноздри и два красных пятна на скулах выдали его волнение.

— Это гексоген, он в полтора раза мощнее толуола и в три раза мощнее динамита. Это радиовзрыватель. Это кнопка, — слегка шевелил я кулаком. — Если провод порвать, все взорвется. Если я отпущу кнопку, все взорвется. Есть и третий способ, так что пусть ваши люди отойдут.

Ося и Панчо благожелательно улыбались. Брутальные мачо в отличных костюмах и гамашах ощутимо занервничали, в густой аромат цветочного одеколона все больше вплетался острый запах пота. Даже смуглая кожа не скрывала, что некоторые побледнели — одно дело красиво и героически поубивать лохов, и совсем другое, когда тебя разнесет на клочья. Спокойным оставался только белогвардеец, он соизволил посмотреть на меня с интересом и даже усмехнулся краешком рта