Пауза. Грохот проглотил, запил из кружки, утёрся.
— Нравится, Падаль? Драконье мясо? Или ваши племенные такого не едят?
Внутри поднялось что-то тёмное и тяжёлое, похожее на тошноту, но глубже, в том месте, где живёт отвращение. Полуторагодовалый багряный. Подросток. Живой, рычащий, с горячей чешуёй и огнём в глотке, которого поймали, сломали и зарезали, потому что повредили при ловле. Брак. Списан. Мясо на стол Главе Клана.
Я покачал головой.
— Нет. Не едят.
Грохот кивнул удовлетворённо, будто услышал именно то, что хотел. Затем отодвинул плошку. Вытер пальцы о штанину, ту же, в которой сидел на арене, в которой, вероятно, ходил каждый день. Откинулся в кресле. Когтистые подлокотники скрипнули под его весом.
Потом повернулся к имперцам и кивнул в мою сторону.
— Вот он. Падаль. Тот самый, которого вы хотели пощупать. — Голос ровный и хриплый, говорил без всяких церемоний. — Гости мои с Небесного Трона, Падаль. Люди серьёзные. Пришли посмотреть, чем мы тут дышим. Посмотрели. — Серый глаз скользнул по имперцам, обратно ко мне. — Впечатлены они. Твоей работой впечатлены.
Молодой имперец чуть наклонил голову, подтверждая. Старший сидел прямо, ладони на столе.
— Зверь, которого не ломали, — сказал Грохот, — стоит дороже. Это я и без них понимаю. Целый, послушный, без ожогов на морде и переломов в хвосте. Покупатель смотрит и видит товар, а не обломки. Платит больше. Зверь служит дольше. Работает лучше. Всё просто.
Он помолчал. Пожевал что-то, может остаток мяса между зубов, может просто привычка.
— Сам я не люблю этого. Скажу прямо, Падаль, чтоб ты знал. Кнут работает. Кнут проверен. Двести лет работает, и я на нём вырос, и клан на нём стоит. — Голос стал тише. — Но клан — это не я. Клан — это все, кто в нём живёт. И если благополучие клана требует, чтобы я наступил на горло собственному пониманию, я наступлю. Уже наступал. Наступлю ещё.
Железный браслет блеснул, когда он переложил руку на подлокотник.
— Ты показал, что можешь. На Грозовом показал. Сегодня с Каменным показал ещё раз. Заслужил, чтобы тебя заметили. Заслужил, чтобы с тобой обращались лучше, чем с обычным червяком. Вы с Молчуном друг друга нашли, это хорошо. Он десять лет ковыряется, может с тобой у него что-то и сдвинется.
Грохот замолчал. Посмотрел на имперцев. Обратно на меня.
— Они хотят знать, что ты делаешь. Как. Почему дракон лёг, а не разорвал тебя на части.
Пауза повисла над столом. Грохот смотрел на имперцев, потом на меня, и в углу его рта шевельнулась усмешка. Серый глаз блеснул.
— Но клан не раскрывает своих секретов. — Он сказал это легко, почти весело, как будто шутил, но взгляд на имперцах задержался на мгновение дольше, чем нужно для шутки. — Ешь, Падаль. Ешь.