— Я выслушаю. И спрошу. Обязательно, — холодно, но уже спокойно проговорила я, — но точно не сейчас, — прошла мимо и была намерена выполнить приказ командира.

* * *

Меня осмотрели, записали все и только потом подлатали. Потом была новая встреча со старым знакомым. Пожилой мужчина, который и вешал хвостик, уже ждал меня.

— Так-так-так, Стоун, — бодро начал он и широко улыбнулся. Без насмешки, скорее ободряюще, — слышал о произошедшем. Держитесь вы молодцом. И отпор дали достойный. Уважаю, — он схватил меня за руку и крепко пожал. — Что ж, посмотрим, чем я могу вам помочь. Прошу, — он махнул в сторону кушетки. — На этот раз обещаю без неприятных ощущений. Возможна лишь небольшая слабость. Но все же не дергайтесь.

Старичок тянул информацию из «хвостика» медленно, аккуратно, выстраивая прямо в воздухе схему из плетений. Одну за другой. — Так, лекари постарались, узнаю почерк Мирекса. Подлатал, что надо, ни следа, — подмигнул он. — Надо ж, чистюля какая, — хмыкнул он, явно заметив мои две манипуляции с одеждой, — так, щит, еще один… О-о-о, чужое вмешательство, как интересно. И кто у нас постарался? — вскинул он брови. Я дернулась, — тщ! Стоун, я просил, не портите мне работу, — тихо возмутился мужчина.

— Простите, — повинилась я и покраснела. Совсем не от чувства вины перед магом, а от нахлынувших воспоминаний того самого вмешательства. Голос почему-то охрип. Прокашлялась и призналась: — это капитан Рассаширский. Он… Встретил меня в коридоре. И решил помочь. Вот.

— Как мило с его стороны, — хмыкнул мужчина, — интересно…

— Что интересно?

— Он знал, что вы дочь Бризельского?

— Н-нет, наверное, — почему-то солгала я. — А почему вы спрашиваете?

— Потому что этот талантливый молодой человек попал в нашу академию из-за вашего отца. Это не секрет. Капитана сослали к нам из-за конфликта с полковником. Уж простите, но ваш отец тот еще сумасброд, хоть и первоклассный специалист в своем деле.

— Правда? — неподдельно удивилась я. Удивление вызвала информация о Рассаширском и отце. Насчет характера последнего вряд ли кому-то удастся меня удивить. Или даже оскорбить, назвав его последними словами.

— Правда, — кивнул мужчина, свернув руками все плетения, запечатал их в артефакт и наложил печать, — слухи по академии расходятся быстро. Сложно утаить что-то. Вам вот удалось. Но ненадолго.

— Я переживу, — улыбнулась я.

— Ни сколько в этом не сомневаясь. Ваши шрамы на спине — тоже результат отцовского воспитания?

Я скривилась. Но лгать добродушному старичку не стала. Уже не видела смысла.

— Да. Такие у него методы, — развела руками и криво усмехнулась.