Пока я читал сообщения, Арбатов быстро обмотал голову, как я понял, фольгу он постоянно носил с собой.

— На всякий случай! — пояснил он, уловив мой вопросительный взгляд. — Хрен его знает, сколько у меня эта устойчивость к дистанционным приказам продержится. Лучше не рисковать.

— Целиком и полностью поддерживаю это разумное решение! — сказал я как можно веселее. — А скажи, что за метка такая на мне?

— Враг расы, — ответил Мирон, по ходу дела связывая лежавшего на полу обрывком простыни. — Это, насколько я понимаю, покруче кос-листа. До конца я ещё не разобрался, но орки не просто видят этот статус в твоих статах, они чувствуют человека с такой меткой на расстоянии. На каком, хрен его знает, но точно на расстоянии.

«Что ни новость, то обязательно хуже предыдущей, — с тоской подумал я. — Теперь однозначно Катя мне весь мозг съест и толпу охраны приставит».

Но один положительный момент в произошедшем инциденте всё же был: таким неожиданным образом я выяснил, что Арбатову пока можно было хоть как-то доверять. И что ни говори, пока он находился с обмотанной головой, доверия у меня к нему было больше, чем когда он был с непокрытой.

И при этом следовало признать, в сложившейся ситуации такое понятие как «доверие» теряло свою ценность. Многие люди просто не могли больше контролировать себя и свои поступки, поэтому доверять следовало очень ограниченному кругу лиц, а лучше было не доверять никому. Как бы дико это ни звучало.

Как позже выяснилось, парнишка, предпринявший попытку моего устранения, ранее был одним из самых преданных людей Смолякова, и именно поэтому был поставлен охранять госпиталь и важных больных. Но выходки Системы и разделение людей на игровые расы, требовали пересмотреть все жизненные привычки и правила поведения.

Я потом попросил не наказывать напавшего на меня, а просто обмотать ему голову фольгой и поместить под арест до того момента, как мы решим, что же нам делать с такими, как он. Конфликта следовало избегать любой ценой, как бы ни желала Система противостояния людей и орков. Было понятно, что если полыхнёт, то остановить войну будет намного сложнее, чем не допустить её начала.

Вернулись Прокопенко и Осипов и с ними ещё трое ребят из числа охраны. Арбатов протянул прибывшим фольгу и сказал:

— Обмотайтесь от греха подальше!

Спорить никто не стал.

— Уходить тебе, Максим, отсюда надо, — сказал Прокопенко, оборачивая голову. — Ты сейчас наша главная надежда, рисковать на пустом месте тобой глупо.

— Да я и сам не особо тут хочу задерживаться, — признался я. — Вот только к врачам зайду быстро парой слов перекинуться и ещё к одному человечку.