Она поморщилась, голубые глаза похожи на лед, что устанавливается на Неве уже в декабре, а лицо такое, словно только что съела крупный свежий лимон.
— Что-то, — произнесла она тем же ледяным голосом, — у меня желание огреть вас, Вадбольский, чем-то вроде бревна.
Я посмотрел на неё с беззастенчивым интересом.
— А у меня, графиня, когнитивный диссонанс, когда смотрю на вас.
Она поинтересовался с великолепной надменностью королевы в сотом поколении:
— Вадбольский, вы какое-то новое ругательство изобрели? А что кугни… кугнитавный…?
— Когнитивный, — повторил я. — Когнитивный диссонанс. Если по-графски, то шарики за ролики, с дуба рухнул, гэпнулся, кукукнулся… В общем, при взгляде на вас вижу над вашей головой металлическую табличку, а то и чугунную, с вашим именем типа «Дойчланд», «Панцер», «Фау-два» или «Хорст Вессель», но никак не Сюзанну, потому что Сюзанна… ах Сюзанна… у неё синие глаза и алый рот, меня Сюзанна ждет… Сюзанна — это нечто тёплое, нежное, мягкое, мяукающее или щебечущее, а вовсе не марширующий строй солдат!
Она нахмурилась.
— Это я марширующий строй солдат?
— Элитный полк, — уточнил я поспешно. — Образцовый! Лучшие головорезы, железные парни! Зарежут и не поморщатся!
— Идите в афедрон, Вадбольский. Я вообще не желаю с вами общаться.
— Как тогда жить? — воскликнул я в смертной тоске. — Сюзанна, что сделать, чтобы растопить ваше алмазное сердце?
— Утопиться, — сообщила она холодно.
— А кто же тогда понесет за вами мешки?
— Да?.. Ну тогда утопитесь попозже. Пока потерплю.
Иоланта уже откровенно хохотала, слушая нас и наблюдая за нами. Дроссельмейер с великолепной надменностью морщила нос, этому тоже наверняка учат с колыбели, чтобы аристократы умели показывать простолюдинам разницу в происхождении.
— Вы подружитесь, — сказала вдруг Иоланта. — Вы так друг друга обижаете, что мне прям завидно!
— Скорее небо рухнет, — отрезала Дроссельмейер.
Я сказал со вкусом:
— Не шурши, ля фам. Дарвин знает, откуда и у вас ноги растут.
Она огрызнулась:
— Откуда у вас руки?
Я довольно заулыбался.
— О, поздравляю, анатомию знаете. Осталось только с физиологией разобраться. Но, думаю, мы с вами сработаемся.
Она ответила с ледяной надменностью:
— Вадбольский, я не знаю, какую пошлость имеете в виду под словом «сработаемся», но я не такая, пора вам знать! У меня безупречная репутация, и я намерена её сохранить до самого замужества.
Я довольно улыбнулся.
— А потом пойти во все тяжкие? Прекрасный выбор.
— Вадбольский! Я не то имела в виду… что имеете в виду вы.
Иоланта даже взвизгнула от удовольствия.