В оптическом диапазоне, договорил я. Слава науке, у меня и другие виды зрения.
Перлины скупают, чтобы делать из них сухие лепёшки, что в десятки раз мельче, их можно спрессовывать в отдельные камешки, где накапливается огромная энергия, но это только для высших магов, остальных просто разорвет изнутри.
А вот кристаллы используют только для машин. Они бывают разной емкости, её можно узнать по цвету и размеру. Но там, где можно добыть не только чёрные, твари очень опасные.
На большой перемене между лекциями, когда большинство курсантов ринулись на женскую половину двора, я отправился в столовую, быстро и вкусно поел, вышел довольный, как стадо слонов.
С той стороны двора две барышни, держа над головами яркие шербурские зонтики, хотя день на удивление ясный, перешли, подметая длинными подолами платьев булыжный пол, на мужскую сторону.
Иоланта, понятно, француженка более раскована, но с нею и Дроссельмейер, как полная противоположность живой и весёлой Иоланте, что может улыбаться и без причины, не страшась заработать прозвище дурочки.
— Вадбольский, — сказала Иоланта хитрым голосом. — У моей подруги есть что сказать тебе, но ты по-наглому не ходишь на нашу сторону двора, это бессовестно, вызывающе и недопустимо!
Я церемонно поклонился.
— Дамы… э-э… моё великое почтение… Даже величайшее… Но я стесняюсь, я же девственник, а вы суфражистки.
Иоланта хохотнула.
— Ой, как здорово!.. И такой хорошенький!.. Я вас как-нибудь сама испорчу. Сюзи, ты что хотела ему сказать?
Дроссельмейер взглянула на неё холодно, явно не одобряя веселья даже в солнечный день, повернулась ко мне, величественная, как утес на Волге.
— Вадбольский, — произнесла она таким голосом, что я услышал свист снежной бури и ощутил покалывание колючей ледяной крупы. — Княжна Глориана подыскала новую Щель Дьявола, теперь занимается укомплектованием и снаряжением экспедиции.
Ух ты, мелькнуло в голове. Мы уже не жених и невеста?.. Или вот такой миной старается показать мне, чтобы я не возомнил, что мы после посещения её дня рождения вдруг стали друзьями?
— Прекрасно, — ответил я осторожно.
— Ты готов? — поинтересовалась она.
Что-то никак не может определиться, мелькнула мысль, мы на «ты» или на «вы». Или она ко мне на «ты», но не как к приятелю, а как к слуге. Ну, а я сама почтительность, чему все четыре суфражистки не очень-то доверяют, я как-то чересчур и даже усердно почтителен.
А может быть просто забылась, однако такие воспитанные с детства дети аристократов вряд ли забывают следить за каждым словом.
— Давно, — сообщил я. — Передайте Глориане, что жду и надеюсь!.. И вообще! Весьма и тем паче!