Снова и снова вызывал голографический скан своего тела, вертел так и этак, всматривался в каждое пятнышко, что при увеличении оказывалось просто плотной сетью капилляров.
Кстати, их стало намного больше, что вообще-то неплохо, лишь бы сердце справлялось с перекачкой крови.
И ещё, если это не чудится, то тело становится плотнее, что ли. Плюс, как уже заметил раньше, в нем появились полупрозрачные нити, при ближайшем рассмотрении оказались тонкими сосудиками, но что за лимфа там перетекает, так и не понял, а через некоторое время эти сосудики то ли стали незримыми, то ли растворились.
Возможно, сказывается воздействие мира тёмной материи, мира других физических законов. Понятно, что в том мире я бы моментально помер, попросту распавшись на атомы, но, к счастью, даже в Щелях Дьявола бозонная материя присутствует в крохотных пропорциях, всё-таки наш мир сложнее и с более жёсткой структурой, потому мир Щелей Дьяволов, в основном, наш мир, но уже с примесью тех констант, которые наши высоколобые называют магией.
На уроке по созданию артефактов один из курсантов, я даже имя запомнил, боярин Иван Сергеевич Лыков, поднялся и спросил предельно вежливо и ядовито:
— Господин Монтеверди… возможно, эту лекцию стоит читать не всем здесь, а только простонародью?
Монтеверди запнулся, посмотрел на Лыкова с высоты кафедры непонимающе, а потом его лицо приняло обиженное выражение.
— Иван Сергеевич, — произнес от, тщательно выговаривая имя и отчество боярина из старинного рода, что не утратил власть и значение среди нынешних графов и герцогов, — почему вы так решили?
Я этого Лыкова заприметил давно, но он на меня смотрел как на пустое место, я отвечал ему тем же. Он не снисходил даже до того, чтобы задирать меня, что меня вполне устраивало, и я его не относил ни к врагам, ни к друзьям.
Сейчас он красиво и уверенно улыбался, без необходимости приподнимая верхнюю губу и показывая ровный ряд безукоризненных зубов, идеально подогнанных один к одному. С такими зубами улыбка получается просто ослепительной, девушки сразу начинают улыбаться в ответ.
Я вздохнул, нельзя бить людей только за то, что они тебе не нравятся, а здесь слишком много либо подхалимов, либо тех, кто понимает только подхалимаж и подчинение, ну мир такой, такие пока что порядки.
— Мы аристократы, — сообщил Лыков. — Любые артефакты… да-да, любые, нам купят родители. А мы лучше потратим время и усилия на изучение воинских приёмов, тактики и стратегии сражений… Разве я не прав?
Монтоверди тяжело вздохнул.
— Правы, Лыков, правы… Хотите получить освобождение от моих лекций?