Сюзанна, уже в боевом доспехе, шагнула к нам, одна прядка волос всё же выбивается из-под такого же шлема, как у Глорианы, цвет то ли жидкого золота, то ли спелой пшеницы.
Это я оценил ещё в самый первый наш рейд в Щель Дьявола… нет, во второй, тогда с неё сбили шлем, и волосы вырвались на волю во всей солнечной красе. Графиня сумела остаться невозмутимой в своей графинности, закончила схватку, а когда опасность миновала, красиво и небрежно подхватила шлем с земли, убрала весь этот солнечный водопад, и с мечом в руке снова повернулась лицом к таинственному лесу из хвощей и плаунов.
— Сюзанна, — произнес я с церемонным поклоном, — вы весьма, весьма…
Сюзанна поморщилась, посмотрела на меня сверху вниз, хотя я на полголовы выше.
— На приёме вы были красноречивее, — бросила она.
— Там вы были женщиной! — пояснил я. — А здесь… здесь богиня!
— На приёмах другие правила, — напомнила она. — А здесь я суфражистка!
Я посмотрел на неё с сомнением.
— Мне кажется, с таким размером… э-э… персей нельзя быть суфражисткой. Или как бы нелегко.
Глориана одёрнула строго:
— Вадбольский!
— Простите за комплимент, — сказал я виновато. — Вырвалось. Зато теперь ещё раз скажу, что мне дико повезло.
Глаза Глорианы сузились, явно ненавидит, правильно поняв комплимент, что я счастлив оказаться в женском обществе, потому что красивые, а вовсе не потому, что аристократы из высшего света, куда мне доступ заказан.
Я вытащил из вещевого мешка четыре крохотных флакончика, протянул Глориане.
— Ваше светлость, выпейте один, остальные раздайте подругам… Простите, членам команды. Это снимет эффект оглушения. В смысле, слепота продлится только несколько секунд.
Глориана взглянула с высокомерным недоверием.
— Что? Хотите сказать, что у вас есть средство, которого нет ни у кого из добытчиков?
Я сказал усталым голосом:
— Ваша светлость, что вы теряете? Будет возможность сказать, что я вас подвел, не сумел, не сделал… Неужели откажетесь от такой радости?
Она молча взяла, раздала подругам, а я кивнул и, переступив через палисадник, шагнул в багровую воронку.
Секундная неприятная потеря ориентации, невесомость, тошнота, слепота, и тут же всё прошло, мои подошвы твердо стоят на каменистой почве, над нами ослепительно синее небо с редкими и кудрявыми, как овечки, облачками, сияющее солнышко, словно только что омытое росой, а земля во все стороны ровная, как зелёным ковром покрыта мелкой травой, по-закордонному зовомой газонной, хотя не понимаю при чем здесь газ.
Я быстро шепнул:
— Обследуй площадь. Полную картину.
Незримый дрон моментально поднялся повыше, пошёл нарезать расширяющиеся круги над головой. Оглянулся, там в пространстве висит неопрятное серое пятно петербургской погоды.