Прямо из этой серости появилась нога Глорианы, затем и она сама. Пошатнулась, я ухватил под локоть и поддержал, не рискуя подхватить крепче, харассмента здесь нет, но есть, так что лучше без риска получить по морде.
Ещё через несколько секунд она вздрогнула и повела очами. Я поспешно убрал руку, она вперила в меня недовольный взгляд.
— Да, слепота… ушла. Вадбольский, мне нужен этот элексир!
— Простите, — ответил я смиренно, — запас был крайне ограничен. Я попробую наладить выпуск по старым рецептам, но это будет нескоро… И дорого.
Она уже не слушала, внимательно и настороженно оглядывала новый дивный мир, что после дождливого Петербурга сразу вот так в жаркие субтропики.
За её спиной появились Сюзанна и Анна, Иоланта вошла последней. Глориана заботливо поддержала их, потом все четверо обратили изумленные взоры ко мне.
— Вадбольский!
— Дамы, — ответил я галантно.
Глориана сказала поспешно:
— Оружие наготове!.. Вадбольский, что-то чуете?
— Я думал, женщины чувствительнее, вы ближе к природе, но вам, ваша светлость, виднее…
Я сделал несколько шагов вперед, плотно припечатывая землю цвета ржавого железа, что просвечивается иногда из-под зелени. Дрон пока не видит вблизи ничего опасного, а он прощупывает лучами и землю, на глубине до трёх метров обычные мелкие черви, сороконожки, муравьи, им хватает и своих забот в своем муравьином мире.
— Вон там вдали грот, — сообщил я, — видите?.. Ну, в общем, в той стороне. А так вроде бы можно и в другую пещеру, что ли… Я схожу один?
Она сказала резко:
— Нет!.. Походный порядок!.. Отряд, двигаемся за Вадбольским.
— Спасибо, — ответил я и, бодро шагая, запел:
— У Сюзанны синие глаза и алы-ы-ы-ый рот.
Много дней веря в чудеса — Сюзанна ждет.
У ней синие глаза и алый рот!
Иоланта догнала, хихикнула:
— Вадбольский, Сюзи вас точно прибьет!
Я оглянулся, вскинул в недоумении брови.
— За что? У неё не синие глаза и не алый рот?
Она засмеялась.
— Ну что вы за герой из заснеженной Сибири? Про губы петь можно, про глаза тоже, но насчёт рта… это уже за гранью всех приличий!
— Да? — спросил я опасливо. — Что делать, у нас в сибирях всё иначе. Спасибо, Иоланта, вы предупреждайте меня, хорошо?
— Хорошо, — пообещала она, — мне жаль будет терять такого члена команды, да ещё от рук Сюзи.
— А про сиськи петь можно? — спросил я шепотом.
Она хихикнула.
— Нет, только про перси!.. Про перси можно. Про перси и Пушкин пишет, и другие, вон как хорошо у Рылеева: «От вздохов под фатой у ней, младые перси трепетали, и из потупленных очей, как жемчуг, слёзы упадали…»
— Здорово, — согласился я, — хотя и не понял, как это трепетали… Если крупные, как вон у Сюзанны, то колыхались бы, а если мелкие… гм… никакого движения?.. Ну да ладно, будем жить по правилам!