Потому да, я же человек технологированного по самое немогу мира, буду развивать и совершенствовать дрона. Даже двух. Хотя первого уже не воспринимаю, как дрона, это моя умная и красивая летучая мышь-переросток. Зовут её пока что просто Мышь, а дальше посмотрим. Мы, человеки, тоже получили право с момента совершеннолетия менять себе имена и фамилии, да не по одному разу, так почему же отказывать такой милой мышке, а что, она не человек?
Второго проще бы сделать тоже под летучую мышь, но я же художник, в тренде оригинальность. И хотя сейчас далеко от того мира, но нельзя себя терять, потому соригинальничал и сделал крохотного сычика, на что ушли все запасы тёмных перлин и кристаллов,.
Наполеоновские планы насчёт армии послушных дронов пошли прахом, только и сумел, что создал третьего, размером с сам воротник, только в виде бабочки-капустницы… хотя зачем такая сложная маскировка, всё равно покрою стелс-краской.
Будет чисто разведчиком здесь в Петербурге, а вот первым двум придется не просто собирать в Щели нужное, но и самим отстреливать слабеньких монстров выстрелами из лазера, это простая техника. Ну, как только сумею довести её до ума.
Я давно присматривался к этой Щели, что по слухам выглядит не просто опасной, а вообще непроходимой. Да и судя по отчетам, экспедиций полегло не счесть, а те, что вернулись, сообщили, что чем дальше продвигаешься, чем слаще, словно неведомые сирены зазывают…
Вернулись только те, кто благоразумно подавил в себе этот непонятный зов и поспешил обратно.
— В любом случае могу вернуться, — сказал я вслух. — Не трусь, Вадбольский!.. Ты же ботан, ты осторожный! А ещё знаешь больше, потому должен уметь больше.
Тадэуш долго гнал по проселочным дорогам, пока вдали не показалась каменная широкая башня в два-три этажа, а за ней мощный забор из местного камня, ворота заперты.
— Настоящая фортеця, — сказал Тадэуш с уважением, — видать, тут очень опасные твари.
— Какая фортеця, — возразил я. — Форт, да и тот крохотный. Там человек десять поместится, не больше.
Он уточнил:
— Если благородного сословия. А простолюда пятнадцать-двадцать.
— Жди здесь, — велел я. — Схожу на разведку.
— Могут не пропустить, — заметил он. — Охрану не зря же поставили?
— Может и зря, — сказал я. — Увидим.
И в самом деле, вышел из автомобиля, прошел чуть по дороге, потом как бы решил сократить путь через лесок, а едва зашел за деревья, накинул на себя стелс-плащ и пошёл уже напрямую к стене.
Вовсе не потому, что стража не пропустит, не люблю отмечаться. Мало таких сумасшедших, что ходят в одиночку. Обычно после первого-второго раза уже не возвращаются, а если всякий раз увидят выходящего целым, начнутся ненужные вопросы, ненужное внимание.