И ушел, быстрый и легкий, как юноша, Сюзанна вперила в меня требовательный взгляд.
— Вадбольский, признайтесь, на что подбивали моего папу?.. Кстати, это мои подруги, графини Виктория и Раймонда….
Она не успела назвать имя этого толстого молодящегося франта, тот заявил жирным голосом, обращаясь к Виктории и полностью игнорируя меня:
— Наша Сюзанна слишком добра, но скоро этому положим конец. В этот дом допуск будет только лицам благородного происхождения!
Я хотел напомнить, что я баронет, но осадил себя, хватит оправдываться, никому себя не навязываю, кто со мной хочет общаться, вэлкам, остальные пусть идут тёмным и глубоким лесом навприсядку с барабаном на шее солнцу и ветру навстречу.
Подруги именинницы поморщились при такой беспардонной речи, но благовоспитанно смолчали, зато Сюзанна сказала горячо:
— Арчи, перестаньте! Это мой друг по Академии, я его пригласила лично!
Ничего себе «Арчи», мелькнуло у меня. Да этому Арчибальду лет сорок! Хотя да, у мужчин принято жениться именно в таком возрасте. Берут молодых дурочек, используют как кур-наседок для выведения многочисленного потомства.
Этот Арчи продолжал давить меня тяжёлым взглядом.
— И вообще, что здесь делают сосунки из Академии?
Сюзанна вскрикнула:
— Арчи, перестаньте!
— Но Сюзи…
Она топнула ножкой.
— Я сама выбираю кого приглашать, а кого нет!
Он сказал мощным голосом:
— Дорогая, скоро только я буду выбирать, кого приглашать в наш дом.
Девушки вдохнули, бросили на меня сочувствующие взгляды. Сюзанна возразила гневно:
— Но вы ещё не муж!
— Но мы обручены…
Она замотала головой из стороны в сторону так отчаянно, что из прически вырвались на свободу пара тщательно уложенных локонов.
— Всё равно! Это не даёт вам право распоряжаться мною уже сейчас!
Эх ты, мелькнула мысль, а ещё суфражистка. Сейчас распоряжаться тобой нельзя, а после венца можно, так надо, так принято. Покорная воле отца, потом мужа… а сама что?
Я кашлянул и сказал кротко:
— Думаю, барышня вправе сама выбирать с кем общаться, с кем нет, кого приглашать в дом…
Он повернулся ко мне всем корпусом, громадный, массивный, крупное лицо налилось дурной кровью,
— Молчи, щенок! Пока я тебя не вышвырнул!
Злость начала подниматься во мне, но я придавил её и заметил кротко:
— Вышвырнуть меня может только хозяин дома.
Он прорычал:
— Мне не понадобится дожидаться свадьбы, чтобы выбросить тебя отсюда!
Я ответил чуть громче:
— Попробуй, скотина. Ты не воин, а тыловая крыса, за версту видно. И чин полковника получил, протирая штаны в генеральских штабах столицы. Воины не цепляют на себя все цветные перья, какие летят мимо!