Прикрыл холст, в который попытался заглянуть один из вояк.

— Рано ещё! — насупился я и нахмурил бровки. Да-да, мы — творческие люди — такие, ранимые. Хе-хе. — И прям любой может заявиться в поместье?

— Следующую неделю — нет, — с ужасом в голосе проговорил вояка. — Там же проклятие нависнет. Все люди, которые придут в резиденцию, умрут. А вот потом, когда черное марево развеется, да, любой. Но там прольется очень много крови.

— Проклятие? Очень интересно! — я начал делать штриховку, придавая портрету объем. Получалось, откровенно говоря, так себе, но по сравнению с детскими рисунками Прапора — шедевр. — А как насчет благородных? Они могут там появляться?

— Могут, наверно, — неуверенно произнес боец. — Вот только зачем им это? Поставок-то нет, а просто так общаться с людьми они не будут.

Эх, наивный чукотский юноша, знал бы ты, насколько часто к Альфачу заглядывают гости. Ведь Косой промышлял не только сбытом товара из катакомб, но и многими другими вещами. Чего стоит его ферма в подвале и развлечение с детьми!

От злобы я слишком сильно сдавил карандаш. Предмет хрустнул под пальцами. Пробурчав, что всё возмещу, взял следующий. Хм, а этот-то помягче рисует. Как раз подойдет для теней.

— Кровь прольется, потому что начнется борьба за власть? — догадался я. Ничего удивительного, ведь на этом посту есть очень много места для маневра и для творчества. Тут на этом все помешаны. Вон, как скривились, когда карандашик сломался.

— Ну да. Но мы не будем участвовать. У нас людей не так много. А нужно ведь сделать так, чтобы каждый лидер катакомб признал нового смотрящего.

— Дворяне же будут против, что вы убиваете друг друга.

— В этой ситуации — нет. Таков завет. Таково уложение. Таков закон. Но если мы не определим нового главу, а придет время сбыта, то наступит перемирие. И всем нужно будет покинуть поместье на неделю. А потом борьба за власть начнется по новой.

— И сколько это может продолжаться? — я нанес последний штрих. Для начала сойдет. Было бы больше времени, нарисовал бы лучше

— Отец моего деда рассказывал, что при нем сменилось несколько сезонов. И тогда всем плохо было. Очень много человек погибло.

— Интересные у вас обычаи, ничего не скажешь. А теперь смотрите, что получилось, — я повернул холст.

Вот уж не думал, что я такой тщеславный. А сейчас кажется, что если бы показал отсутствие печатей, то реакция была бы менее бурной. Люди сперва замерли, беззвучно открывая рты, а потом началось:

— Прапор, ты как живой получился! — верещал один из бойцов.

— Это же невозможно! Точная копия! — восхищался другой вояка.