— Встать!

Бойцы поднялись, с полным непониманием глядя на меня.

— Подпрыгнуть пять раз!

И снова все всё выполнили. После я скомандовал зайти в шатер и забрать тела, но опять никто не шелохнулся. Я запустил в ход боевую артиллерию: прошептал Владе, чтобы на этот раз именно она приказала воякам сделать требуемое, но в ответ от неё услышал:

— Нельзя.

— Почему нельзя? — спросил я. Естественно, я помнил, что это территория благородных. И также помнил, что люди перешагнули грань дозволенного в тот момент, когда убивали одного дворянчика и лупили по морде второго.

— Сюда запрещено заходить корму, — с непогрешимой уверенность проговорила тигрица. Бойцы утвердительно закивали.

— И кто это сказал?

— Это все знают, — ответил Прапор.

— И что будет, если зайдете? — я еле удержался, чтобы не закатить глаза. Вот ведь суеверные олухи! Хотя я и про убийство дворян с помощью магии думал, что это всё россказни, а оно вон как получилось. Влада ведь тогда всё свое отведенное время потратила, хотя и не планировала это.

— В ту же секунду боги разгневаются и убьют этого человека.

— А у ревизоров защита от этого есть? Я про тех, которые сейчас валяются у катакомб.

— Нет. Корму запрещено сюда заходить, — повторил за тигрицей Демид.

— Всем закрыть глаза! — сказал я. — Чтобы не случилось, не открывайте их, пока я не прикажу!

На моей старой Земле есть пословица: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. И сейчас это мудрое изречение как никогда кстати подходило к данной ситуации. Говорить что-то этой безмозглой братии не имеет смысла — лучше показать. Нашел взглядом самого щуплого человека (а зачем лишний раз напрягаться?), поднял его и протащил в шатер. И снова гром не грянул. Да и с чего бы ему греметь, если я прекрасно видел, как ревизоры спокойно относят сюда склянки с кровью? Затем вернулся на площадь.

— Открывайте! — разрешил я, с усмешкой глядя на толпу. — Ну что, Лёня, говоришь, что боги в ту же секунду убьют наглеца, который пройдет через порог?

— Да.

— Эй, открывай глаза, — крикнул я, просунув голову в тамбур.

— Где это я? — послышалось из шатра. — Тут такие картины! Вы бы только это видели!

— Потом порассматриваешь их! Иди на мой голос!

Человек выбрался на улицу. Его дыхание стало прерывистым, глаза расширились до такой степени, что вот-вот должны были покинуть привычные пределы, а кожа побледнела. Я нахмурился. Сперва показалось, что боец действительно вот-вот умрет, но нет. Выждал минуту.

— Выдыхай! — я улыбнулся. — Ничего не случилось. А если вернешься обратно и принесешь полотно, то сможешь повесить его у себя дома. Оно будет только твоим.