— Помню, — прохрипел боец. — И видел.

Я перевернул пленника на живот и до хруста в суставах задрал его руки. Затем протянул кинжал. Человек с интересом осмотрел проклятый клинок, затем вогнал острие под ноготь. Благородный задергался, но вырваться я ему не дал. Нога вдавилась в голову, фиксируя неугомонного дворянчика. А ведь неплохо жители катакомб держатся: у многих в глазах удовлетворение и хищный оскал.

— Почему рана не заживает?

— Особенность металла, — отмахнулся я, забирая оружие. — Ну что, вы готовы не выполнять волю этой мрази или нет? — вопрос адресовался всем людям, стоящим в зале.

— Да, — разнесся по комнате десяток голосов.

— Я не слышу!

— Да, — раздался общий грохот.

А быстро они взяли себя в руки. Вдруг действительно всего лишь привычка? Если так, то больно уж она странная. Даже в трущобах люди так себя не вели, а здесь по рассказам должна быть непокорная вольница. Уточню этот момент у Прапора, но не сейчас. Сейчас нужно удостовериться, что бойцы вняли моим словам.

Я выдрал окровавленную тряпку изо рта. На меня сразу же полилась отборная ругань, вперемешку с проклятьями и приказами. Сперва дворянин говорил, чтобы его развязали, затем, чтобы меня убили, а после, чтобы все упали на колени — никакого эффекта это не возымело. Вояки презрительно смотрели и демонстративно посмеивались. При этом я видел, что у многих из них руки и ноги ходят ходуном — боялись жители катакомб. И я их не осуждаю. Страх перед дворянами в них впитался с молоком матери. Им с самого детства вдалбливали в головы, что они всего лишь простой корм, который живет, чтобы напитывать благородных. Десятки и сотни поколений пресмыкались перед кровососущей аристократией. Да чего далеко ходить? И у нас, вздумай холопы захомутать боярина, крестьяне также тряслись бы. Хотя в истории всякое бывало: и господ убивали, и дворянок насиловали, и восстания устраивали. Вот и я, считай, сейчас творю историю!

— Теперь слушаем сюда! — я вернул кляп на положенное место. Затем, будто инструктор перед новобранцами, начал неспешно вышагивать и толкать речь. — Дворянин! — я указал клинком в сторону благородного. — Высокая скорость и реакция. Большая сила и выносливость. Естественная способность к восстановлению поврежденных частей тела, — вскинул арбалет и спустил курок. Болт насквозь прошел через плечо пленника. Рана на глазах начала затягиваться. Да уж, перекормил я его. — Никогда не вступайте с ним в ближний бой. Сдается мне, что он любого порвет голыми руками. Только дистанционные атаки. Цельтесь в головы. После пробития черепной коробки высока вероятность, что он потеряет сознание. Тогда у вас будет возможность добить его.