— То есть они просто так живут и не платят налог? — возмутился я. Хе-хе. А актер-то из меня довольно неплохой. И это при том, что во мне сейчас играл гнев праведника.

— Разве это жизнь: жрать из помоек, нюхать всякую дрянь и гнать брагу из галлюциногенных грибов? Ваше благородие, позвольте мне сказать?

— Говори, — сказал я, рассматривая ближайшего пленника. Его ноги давно превратились в мерзкие раздувшиеся пузыри. Безжизненные глаза смотрели в одну точку. Посиневший язык вываливался их полуоткрытого рта.

— Господин, я знаю, что вы изволили прибыть в трущобы совсем недавно, — мой сопровождающий низко поклонился. — Здесь жизнь не такая, как в баронствах. Дворяне у корма не пользуются тем авторитетом, который есть в цивилизованных землях. Здесь иногда люди могут объединяться в шайки. Их, конечно, уничтожают карательные отряды из такого же корма, но всё-таки бывают и проблемы. Благородных они, естественно, не трогают. Но при этом могут вредить другому корму, с которых берется налог. К тому же...

Договорить он не успел. Дворецкого прервал зычный крик, эхом разнесшийся по пространству:

— Кого там черт принес? До уборки трупов ещё два дня!

Послышался хлюпающий звук — человек, будто ледокол, рассекал тинистую гладь. Передо мной предстало высокое существо непонятного пола. На длинном тонком подбородке и над губой виднелась густая щетина. На голове — копна грязных русых волос. Всё бы ничего, но под распахнутой рубашкой прорисовывалась грудь размера, эдак, третьего. Тьфу, шельма! И здесь эти обитают. Эти — это которые из просвещённой Европы.

Смотритель подвала подошел, увидел, кто стоит перед ним, и тут же рухнул на колени. Во все стороны брызнула зловонная вода. Никаких слов извинений он не произнес, но оно и понятно — нечего корму без разрешения обращаться к игроку.

— Жди наверху, — приказал я дворецкому. Тот с глубоким поклоном тут же покинул тюрьму.

Я вспомнил детей, что насиловал этот выродок. Всё произошло мгновенно. Моя рука притронулась к голове существа. В меня хлынул поток энергии, а через пару секунд к моим ногам повалилась иссушенная мумия. Поделом это твари! Да, ничего нового я от него не узнал, зато на душе стало легче. Один есть. Осталось ещё девять. Резервуар жизни пополнился четвертью тысячей единицами.

Пришлось выждать несколько минут, прежде чем отправиться вслед за моим проводником. Всё же, если бы я появился слишком быстро, это могло вызвать ненужные подозрения, а они мне сейчас ни к чему.

— Теперь отведи меня на кухню, — велел я. — Тот корм, что был внизу, баба или мужик?