— Мой господин, мне этого не ведомо, — ответил дворецкий, опасливо косясь в мою сторону.

— И много таких в трущобах? — пренебрежительно спросил я. Не буду говорить, что положительный ответ меня бы удивил: в новом мире могло быть что угодно.

— В катакомбах — много. Это из-за наркотических веществ. Они стирают грани между полами. Но детей такие люди не смогут иметь, пока эффект от грибов не исчезнет. А на поверхности — не знаю. Я полжизни провел в стенах этого особняка и очень редко общаюсь с кормом за его пределами.

— Альфач тоже выходец из катакомб?

— Конечно. Для смотрящего района нужны определенные качества, которые не могут быть у обычных людей.

Знаю я эти качества: отсутствие раболепия перед благородными. Всё-таки надо будет наведаться в эти катакомбы. Сдается мне, что там много людей, которые плевать хотели на игроков. И получается, что у этого мира ещё есть шанс.

Из кухни тянуло ароматами свежевыпеченного хлеба и сырого мяса. А ведь нос-то мой теперь хорошо чует все запахи. И сдается мне, что мясо это явно не коровье. Хотя и оно тоже ощущается. Интересно, а аристократишки жрут обычную еду или нет? А спать им надо? А в туалет ходить? В себе я пока что никаких позывов не ощущаю. Но так это я — во мне божественная кровь плещется. Эх, шельма! Про богов-то я тоже забыл. И какую роль они играют в этом мире? Они являются простым смертным или нет? Хотя глупый вопрос. Но можно ли их убить?

— Ваше благородие, — поклонился дворецкий, — повара находятся вот за этой дверью. У них сейчас время разделки корма.

— И корм это тот, который был в подвале?

— Нет, господин. Это тот, который умирает во время утех в кабинете смотрящего.

Боги... Только вы ведаете, как я умудрился удержаться и не разорвать дворецкого прямо здесь и прямо сейчас. Мои пальцы с длинными ногтями глубоко вонзились в ладони. Челюсть сжалась до хруста, а перед глазами всё потемнело. Вдох... Выдох... Это даже не фашисты. Этому и слова никакого нельзя подобрать. Убью! Каждого из них!

— И много корма погибает? — выдавил я. — И где вы его берете?

— Так каждый месяц по четырнадцать новых человек привозят. А берем из приютов.

— И вам просто так их отдают? Ни у кого не вызывает подозрений, что вы увозите такое количество детей каждый месяц?

— Так управляющий приюта в курсе и в доле. К тому же мы делаем доброе дело. Всех детей две недели откармливают и моют. И налог они не платят. Более того: всегда выбираются самые красивые и умные. С ними веселее. Думаю, вы и сами это понимаете.

— Конечно, понимаю, — ответил я, пряча оскал под улыбкой. — А теперь жди здесь.