— Поднимаемся наверх! — сказал я.
Первой подсадил тигрицу, затем двух мальчишек, а после и оставшихся девчонок. Лихорадочно (надо было заранее всё подготовить) собрал ещё кучу предметов: шпаги, книги и даже набор красок (у меня появилась идея) — и выбрался вслед за малышней.
Миндальничать я не стал — все вещи несли дети. В случае чего, мне нужны были свободные руки. Но никто не жаловался. Просто чудо, а не дети! Мои-то сыновья-обалдуи, помнится, в их возрасте с тем ещё норовом были: все в отца. Хе-хе.
Поместье мы покинули без каких-либо приключений. Ребятишки даже глазом не повели, когда увидели трупы других жителей поместья. Казалось, что для них это вполне привычное зрелище. От этого стало немного жутко. Что же это за мир такой, где дети так просто относятся к смерти?
Свободно прошли по тропинке к ожидавшей меня троице.
— Имена у вас есть? — задал я неожиданный вопрос, когда люди выпрямились после поклона.
— А как же им не быть? — удивилась женщина. — Меня Павла зовут. Это Осип, — она показала на мужика с лопатой. — А это Остап.
— Павла, Осип и Остап, — повторил я. — Хорошо. Сейчас возвращаемся туда, где мы встретились в первый раз. Эти дети, — я кивнул на малышню, — со мной. Заберите у них все предметы.
— Но мы не можем прикасаться к благородному оружию, — проблеял Осип. — За это нам...
— Это приказ! — прорычал я. — Взяли! И не задавайте лишних вопрос!
Люди благоговейно притронулись к шпагам. Я видел, как в их глазах появился нездоровый огонь.
— Чего встали? — рявкнул я. — Идем!
Мы снова углубились в каменные джунгли. Павла, к моему большому удовлетворению, стала наседкой, вокруг которой вилась детвора. Я же шел за руку с тигрицей. В один момент вспомнил, что собирался сделать с девчонкой Альфач Косой — я неосознанно сдавил ладонь ребенка. Девочка вскрикнула.
— Прости, — я ткнул пальцем ей в нос. Мой рукав слегка задрался. Тигрица тут же поправила его. Я подмигнул и прошептал. — Спасибо, — девочка показала язык и улыбнулась.
Мы петляли по проулкам, поднимались по мостам и пересекали подземные переходы. Да уж, надо было мне как-то по-простому одеться. Благородный, который мало того, что следует за кормом, так ещё и касается его — это нонсенс. Чувствую, пересудов не избежать. И как на зло не было у меня сейчас ни людских штанов, ни рубахи.
По пути я продолжал задавать вопросы, касающиеся жизни корма. Оказалось, что они почти никогда не разделяют детей на своих и чужих. Я спросил, зачем же тогда малышей отдают в приюты.
— Так для заботы, — ответила Павла. — И чтобы им рассказали про некоторые правила и уложения. Пока они маленькие, им позволяется делать некоторые вещи, — она с неудовольствием посмотрела на тигрицу.