— А школы есть для людей?

— Слыхала я про такое. Но смысла от них никакого нет. Взрослые всё расскажут и покажут.

— А как у вас с налогом? Кто и как его берет? — поинтересовался я.

— Мы платим два вида. Первый Альфачу Косому... А чего вы на меня так зло смотрите? — удивилась Павла. Вопрос адресовался ребятне.

— Как-нибудь потом расскажу про это. Что дальше?

— Ах, да. Первый — Альфачу Косому. Это налог за безопасность. Чтобы люди жили спокойно, и никто им не досаждал. Тут же иногда разные шайки появляются. Но Альфач быстро наводит порядок. Он — наша защита и опора.

Ага. Защита. Как же. Сам, наверно, и собирает банды. Точнее собирал. Хе-хе. Больше эта тварь небо коптить не будет.

— А второй — дань баронствам. Каждый из семи родов забирает себе по девяносто миллилитров раз в два месяца.

— И что будет, если не сдашь кровь?

— Так мы тогда умрем от полнокровия через пять месяцев. Это все знают. И это страшная болезнь. Лучше пусть нас хозяин кладбища сожрет. Или вампир. Так оно быстрее будет, меньше мучений. Так что нам придется самим себе её пускать. Но пусть уж лучше она на благое дело пойдет, чем просто пропадать будет.

— И прям никто и никогда не пропускает этой процедуры? — с сарказмом в голосе спросил я. — А как же люди в катакомбах?

— Так они же пьют и употребляют всякое разное. От этого у них кровь погибает. Поэтому и не бывает у них полнокровия. А я слыхала, что прабабка моя как-то полгода не платила налог. Мамка мне рассказывала, что она умерла в страшных муках. Её вены полопались от переизбытка крови.

Да уж. Мозги им изрядно промыли. И ведь у неё нет никаких сомнений, что всё, о чем она говорит — правда.

Через два часа мы вышли на пустырь, в котором я появился в этом неправильном мире. Вокруг вообще никого не было. Даже коровы отсутствовали. Мои пожитки сгрузили в хибарку, где уже стояли сосуды с кровью.

— Когда приедет налоговик? — спросил я.

— В полдень, — ответил седой Остап.

Я поднял глаза к небу. Солнце пряталось за набежавшими облаками.

— И через сколько будет этот полдень?

— Через сорок минут, — уверенно сказал Осип.

— Понял. Вот этих, — я указал на детвору, — накормить, напоить и спать уложить. И сами отдохните. К этой хижине, — я указал на хибару, — никто не должен приближаться до самого вечера. И никому не слова о том, где были и что видели. Всё ясно?

— Да, — ответила за всех Павла.

— Вернетесь ко мне через восемь часов. А теперь все брысь отсюда. Да-да, и ты тоже брысь, — сказал я тигрице. — Нечего тебе смотреть на то, что тут будет твориться.

Девочка нагло потянула меня за рукав. Я нагнулся, а она прошептала мне на ухо: