— Слушайте! — перебил я его.

Мой голос, глухой от боли и усталости, всё же разорвал тишину так резко, что часть ближних ко мне зрителей вздрогнула. Я стоял, давя сапогом грудь Скальда, но взгляд мой был обращён к трибунам, к императорской ложе, к тем, кто вершил здесь человеческие судьбы ради развлечения.

— И это вы считаете себя цивилизацией? — бросил я громко. — Вы сидите и наслаждаетесь тем, как цепные псы бьются насмерть ради вашей прихоти.

Я ударил ногой песок рядом с головой Скальда.

— Но я не цепной пёс. И я не буду никого добивать. Бой, который не должен был начаться, теперь закончен. Я одержал победу. И это всё!

Я поднял топор над головой… и демонстративно отшвырнул его в сторону. Он вонзился в песок и увяз. Никто не ожидал такого поворота — и все ждали, что же будет дальше?

И тогда снова поднялась она. Императрица Кассилия Сорнель. Она встала медленно и величественно, и стражники на стенах вытянулись в струну. Она подняла руку и произнесла:

— Подними топор, варвар, и добей противника.

— Нет! — ответил я. — Если вам так нужно убить его, возьмите топор и сделайте это сами!

Толпа замолкла. Такой дерзости никто не ожидал, тем более от раба, от варвара. Народ загудел.

Императрица махнула кличмейстеру. Тот с растерянным видом поспешил к ней. Кассилия, конечно, не осталась стоять, она села и долго что-то ему говорила. Кличмейстер лишь покорно кивал, каждый раз все ниже и ниже.

Через мгновение он вернулся на своё место. Толпа выла, свистела, требовала крови. И тогда кличмейстер громко объявил:

— Если варвар отказывается принять правила лунных игр… — он глубоко вдохнул, — значит, правила мы исполним сами! Он умрёт здесь, на арене! Но не в бою — а немедленно!

Толпа поддержала:

— Да! Да! Да!

— Выпускайте кромников! — воскликнул кличмейстер. — Да прольётся кровь во имя богов и лунных игр!

Снова рев. Снова свист. И вдруг — поднялась решётка. Но не та, откуда выходили кругоборцы, а другая, на противоположной стороне.

Она была куда более широкой. Когда зев стены раскрылся, оттуда вырвалось несколько всадников — кромников в золочёных доспехах, в боевых шлем-масках и с копьями наперевес. Они неслись прямо ко мне.

И бой с Жоруаном, и даже бой со Скальдом вдруг показался всего лишь преддверием к настоящей резне. Я спешно выдернул из песка топор.

Пятеро кромников в латах на чёрных боевых конях, тоже закованных в броню, вылетели на арену единым строем. Они сделали быстрый, стремительный круг, поднимая вихри песка, словно сама арена ожила и закружилась вместе с ними.

Против таких у меня не было ни единого шанса. Их выпустили не как кругоборцев и бойцов, а как палачей. И ясно было, что держали их именно для таких случаев: когда боец отказывается играть по правилам, когда зрелище выходит из-под контроля… Тогда нужна казнь… но красивая, показательная. Чтобы не выглядело, будто варвара просто зарезали. Нет, его должны были раздавить копытами, пронзить пиками, покорить, смять и растоптать на глазах у всей столицы.