— Хорошо, — сказала Ингрис. — Тогда скажи, колдун… ты раньше проводил такие заклинания?
— А… — раскрыл рот Рувен, задумавшись. Потом слишком быстро закивал. — Да, конечно. Проводил.
Слишком быстро. И после слишком долгой паузы.
Мы прекрасно поняли, что это ещё та дурацкая выдумка, потому что никогда в жизни Рувен ничего подобного не проворачивал.
Но другого выхода у нас не было.
На конюшне загрохотали ворота. Мы юркнули в лаз между досок, выбрались из боковой стенки конюшни. По пути потрепали по загривку прикормленного пса — здоровенного, с торчащими ушами. Он узнал нас и даже не тявкнул.
Втроём мы растворились в городе, избегая площадей и крупных проездов, и вскоре вышли на улицу, где среди лавок и шатров пряталась одна особенная — та самая лавка с нужными снадобьями для проведения ритуала личины.
Глава 20
Утро было в разгаре. По улицам сновал разномастный люд, но всё больше босяков и небогатых. Изредка проезжали повозки с крикливыми кучерами.
— А ну, посторонись! Дорогу! — орали они, погоняя лошадей.
Толпа покорно расступалась. Здесь так заведено: если катит карета, значит, едет тот, у кого есть власть и деньги. А он, сидящий наверху, плевал с высоты своих подушек на пеших. Знатные благостины пешком не передвигаются, а если и выходят без повозки, то непременно в сопровождении своих стражников.
Мы держались в стороне от основного потока людей, чтобы не слишком бросаться в глаза.
— Пришли, — заявил Рувен. — Стойте здесь. Я схожу один, чтобы не вызывать лишних подозрений.
— Ты же сказал, что внутри твой знакомец, — уточнил я.
— Ну да… тот ещё хитрец, — буркнул старик. — Не доверяю ему.
— Всё же мы зайдём внутрь, — покачал головой я. — Стоять снаружи возле лавки с зельями ещё более подозрительно и рискованно. Наверняка по городу уже шныряют шпионы и стражники в поисках нас.
В лавку мы вошли втроём.
Круглая комната напоминала ту самую, которую описывал Воробей, когда рассказывал, как добывал нам ингредиенты для ритуального усиления клинков. За прилавком сидел крючконосый старик с пронырливыми глазами, в кривом колпаке и потёртом камзоле. Похоже, это была именно та лавка, о которой говорил поваренок.
— Приветствую тебя, благородный Арис! — воскликнул Рувен. — Как твои дела? Много лет тебя не видел!
— И ещё сто лет бы тебя не видеть, — недовольно отозвался Арис, с подозрением уставившись на нашу троицу. — Чего тебе надобно, Рувен? Опять в долг попросишь сушёные жабьи лапки? Или крылышки серфиды? Не дам! Ты мне должен семь серебряных солидов. Принёс? У меня все записано.
— Ой, Арис, — Рувен всплеснул руками. — Да я пришёл закупиться у тебя по серьёзному. Так что забудь про те семь серебренников.