— Но ты не достиг требуемой цели, — проговорил Мирос, делая шаг ближе.
— Но я… — щитник вскинул руки. — Уговор был на то, что я подсыплю яд. Я подсыпал! А как там дальше получилось — это ведь, согласитесь, уже не моё дело. Я рисковал. И сейчас рискую, оставаясь в городе. Если вы не дадите мне награду, меня схватят, будут пытать… и я… боюсь, я не смогу молчать. Боюсь… это повредит вам.
— Ты угрожаешь мне? — голос Верховного Жреца стал сухим, как старый пергамент. — Мне, человеку, который стоит между богами и людьми?
— Нет… простите, благостин… — Квинтис понизил голос. — Я просто взываю к вашему благоразумию.
Мирос смотрел на него долго, потом кивнул.
— Хорошо.
Он подошёл к одному из старых сундуков, открыл крышку, достал тугой мешок с солидами и без церемоний швырнул его Квинтису под ноги.
— Вот. Здесь половина того, что мы оговаривали. Цель не была достигнута, но этого тебе хватит, чтобы убраться, уплыть за моря… или поселиться где-нибудь в горах Драгории.
— Спасибо… спасибо вам… благостин Мирос… — Квинтис торопливо поднял мешочек, расшнуровал его и увидел блеск золотых солидов. Лицо его расплылось в довольной улыбке, жадной, как у обнищавшего лавочника, наконец увидевшего настоящее золото. Он быстро спрятал мешочек в карман.
— А теперь ступай, — махнул рукой жрец.
— Спасибо… спасибо вам ещё раз… — повторил Квинтис.
Щитник и правда не ожидал, что всё пройдёт так легко, пусть даже награда оказалась вдвое меньше обещанной. Но для стенового щитника такая сумма была недостижима даже за десяток лет службы.
— Я никому… клянусь, никому не скажу о вас. Буду помнить вашу доброту, благостин Мирос…
Он развернулся и шагнул к лестнице.
— Конечно, не скажешь, Квинтис, — тихо проговорил жрец.
В руке жреца блеснул тонкий, длинный кинжал.
Старческая рука ударила так быстро, что Квинтис даже не успел охнуть. Клинок вошел между рёбер в спину, мягко, как в тёплое масло. Тело дёрнулось. Мирос ударил ещё. И ещё.
И ещё — пока щитник, захлёбываясь собственным хрипом, не начал оседать на колени.
Когда же воин упал лицом вперёд на каменный пол, он уже был мёртв.
Жрец присел рядом, посмотрел на растекающуюся кровь и тихо проговорил:
— Пусть Стылый бог примет твою душу, Квинтис.
Глава 11
— Его Величество принц Валессарии Дир Харса! — объявил привратник тронного зала, голос его разнёсся под сводами, и тяжёлые двери медленно распахнулись.
Император Лестер восседал на троне, отделанном алмазами. По его правую руку — императрица Кассилия, на троне поменьше, декорированном изумрудами, по левую — принцесса Мариэль, юная, тонкая и прекрасная, с глазами, в которых всегда читался живой интерес. Ее трон, самый низкий, был украшен инкрустацией из рубинов. Вся семья была в сборе для этой встречи.