- Из-за твоего пердушонка пришлось дырявить собственный забор. Зато хоть дерьмо теперь под ногами не валяется.
Похоже, моя менструация заразна. Кое-кто тоже не в настроении сегодня.
- Петя, беда! – словно из ниоткуда, едва не сорвав шторку от мух с двери, в дом влетела Наталья.
А я думаю, чего мне сегодня не хватало? Её, оказывается.
Но выглядела она странно. Не старалась будто совсем. Платок на голове цветной и слегка выцветший на солнце. Странная растянутая футболка в разводах грязи, штаны с вытянутыми коленками и грязные сапоги.
И дикий потерянный взгляд, полный слёз.
- Что случилось? – напрягся Пётр, сразу повернувшись с ней. Хмуро оглядел её с ног до головы и, кажется, тоже попытался понять, что здесь не так.
- Сын… Серёжка!... в старый колодец… за телёнком! Петя, помоги! – кричала бессвязно женщина, прижимая ладони к груди.
- Успокойся и понятно всё расскажи, - злился Пётр, но вместе с тем развязывал фартук.
- Серёжка мой, сын, прыгнул в старый колодец за нашим теленком, а вылезти не может! – крикнула Наталья, роняя слёзы.
По моей спине пробежался холодный пот. Паника подступила к горлу, и я была готова тоже начать плакать вместе с Натальей.
- Твою мать! – рыкнул Пётр и рванул к вешалке, с которой взял всегда заранее заготовленную футболку и ключи от машины. – Что за колодец? Где?
- В старой деревне, - всхлипывала спешащая за ним Наталья.
- Какого хрена он, вообще, забыл в старой деревне?
- Так теленка домой гнал. Моя Дунька в поле родила…
- Нашла кого за теленком гнать. Пацан только-только первый класс закончил, - ворчал Пётр, выходя из дома. – Васька, - крикнул он, на секунду остановившись. – За хлебом в духовке следи.
- Я с вами, - крикнула я, не желая терпеть возражений. Выключила духовку и, не шнуруя, надела кроссовки, затолкав шнурки вовнутрь.
- Твою мать! – выругался Пётр, недовольно заглянув мне в глаза. – Только попробуй и ты ещё куда-нибудь вляпаться.
Из-за того, что Банзар ещё не приехал на «уазике» с фермы, Петру пришлось выгнать свой лексус и на нём подвезти нас до дороги, через канаву от которой находилась старая деревня. Я часто её видела, проезжая мимо, когда Банзар или Пётр везли меня в конюшни. От бревенчатых домиков здесь почти ничего не осталось, они уже сгнили, осели в землю и обросли травой и мхом. Но сильнее всего в глаза бросалась старая большая печь, которая хоть и была частично разрушена, но оставалась белоснежной.
Сам Пётр, высадив нас, сорвался с места и поехал на свою пилораму за грузовиком с подъёмником и мужиками на тот случай, если понадобится помощь.