Папа молча и резко бросил трубку. Я швырнула телефон на кровать за своей спиной и шумно втянула носом воздух.
Не реветь, Вася! Не реветь!
Ты не показала своей слабости во время звонка, не покажешь и сейчас. Фиг он дождётся, что я стану его покорной дворняжкой. Мне двадцать лет, а мне до сих пор указывают, что мне носить, где ходить, как стоять и что говорить. Хотя бы этих чёртовых тридцать дней я хочу почувствовать свободу, которой у меня никогда ещё не было.
Телефон за спиной снова зазвонил. В этот раз звонила мама.
Нехотя, я ответила на звонок:
- Да?
- Ну, что ты за человек, Василиса? – тут же порицательно вздохнула мама. Всё ясно. Папа вышел из себя и вынес мозг маме. – Ну, когда ты научишься нормально разговаривать с папой?
- Когда он научится нормально разговаривать со мной.
- Да когда же вы научитесь друг друга слушать? Два сведёныша, блин! – ворчала мама, стараясь при этом говорить тише. Похоже, папа где-то рядом. – Если бы ты сейчас сказала, что соскучилась и хочешь домой, то папа бы уже отправил за тобой машину. Водитель уже ждал отмашки, чтобы ехать за тобой. А ты взяла и опять всё испортила своим поганым языком. Неужели нельзя быть с папой чуть-чуть умнее и мягче? Ты же знаешь, какой он у нас эмоциональный, Вась.
- Он наказал меня на тридцать дней, вот пусть и держит своё слово до конца. Или сам со своим водителем пусть катается, сколько ему влезет. А мне пора… на ферму, - бросила я и отключила звонок.
Выключила даже вибрацию на телефоне и закинула его в ящик тумбочки поглубже, чтобы хоть как-то успокоить поднявшиеся нервы.
Даже раны на спине не беспокоили и не выбивали из меня слёзы так, как это сделал звонок родителей.
И снова я виновата во всём. Снова я не так ответила, не те подобрала слова и не ту интонацию использовала.
Порывисто встав с кровати, я вышла на балкон, оперлась ладонями в балюстраду и полной грудью вдохнула теплый воздух солнечного утра. Слёзы отступили, ком в горле рассосался как утренний туман над рекой.
Внизу Банзар звал меня попить с ним чай, иначе Пётр даст ему своих фирменных пиздов, если я не поем.
Только ради сохранности Банзара я спустилась вниз и пошвыркала с ним чай.
Ближе к обеду в дом вернулся Пётр, за это время я успела прибраться на кухне, напоить и накормить всю живность и проводить Банзара до «уазика», так как Пётр позвонил и наказал ему съездить на ферму.
Сам Пётр, едва вошёл в дом, сразу окинул меня обеспокоенным взглядом. Весь в пыли, со снятой футболкой на обнаженном плече, он выглядел так, будто бежал ко мне лесом-полем с пакетиком лекарств, что был зажат у него в руке.