К девяти часам я уже была готова: джинсы, толстовка, кроссовки – всё должно быть достаточно закрыто, чтобы меня не сожрали комары и любая другая кровососущая живность.

Пётр приехал буквально за десять минут до того, как я планировала идти на место встречи с Банзаром. По реакции и взгляду, которым он окинул меня с ног до головы, я сразу поняла, что Пётр чем-то недоволен.

- Здравствуйте, - выронила я чуть смущенно и натянуто улыбнулась, спускаясь к Петру по ступенькам крыльца. – Я хочу посидеть с Банзаром и его друзьями у костра. Кстати, котлеты, как вы просили, я достала. Они на столе в тарелке.

- Нет, - сухо выронил Пётр, стягивая через голову футболку, чтобы традиционна сразу после работы принять уличный душ.

- Что «нет»? – нахмурилась я. – Не надо было доставать котлеты? Но вы же сами позвонили мне и сказали…

- Пока ты находишься у меня дома и под моей ответственностью ни на какие посиделки у костра, прогулки или танцы ты не пойдёшь, - его голос звучал грубо, а каждое сказанное им слово, отзывалось грубыми толчками в спину.

- Кажется вы не поняли, Пётр. Я не отпрашиваюсь у вас, а ставлю в известность о том куда и с кем я ухожу. И не вам решать, можно мне идти или нет, - так же холодно произнесла я, пока где-то внутри меня закипала злоба.

- Пока ты находишься у меня, в моём доме… - указал он на свой дом за моей спиной. - …решать, куда и с кем тебе идти буду я. А Банзаю своему скажи, что я его в костёр кину, если он ещё хоть раз тебя куда-нибудь потащит.

Озлобленно стиснув зубы, я кое-как сдержала слёзы, начинающие меня душить.

Что папа, что Пётр…

Одинаково.

Поменялось только место моего принудительного заточения.

С чего я решила, что Пётр добрее и лучше? Такой же твердолобый и бескомпромиссный эгоист.

Запрятав руки, сжатые в кулаки, в карманы свободной толстовки, я демонстративно прошла мимо Петра и вышла за калитку.

- Васька, - рыкнул Пётр. – Развернулась и пошла в дом. По-хорошему.

Ещё чего?!

- Неудивительно, что у вас нет семьи и детей, - сказала я, заглянув в голубые глаза, застывшие на мне холодным взглядом. – Никто не захотел бы стать заложником этого дома.

Сказав это, я развернулась и пошла в сторону старой деревни, не желая слышать, что ещё мне может сказать Пётр и какими ещё угрозами он решит удержать меня в своём доме.

Кошки скребли на душе. В какой-то момент стало противно от самой себя.

Говорить такое взрослому мужчине?

Хотя, он сам виноват. Сам вынудил сказать ему то, что я сказала. Значит, заслужил.

Но, всё равно, было паршиво.

Знакомство с друзьями Банзара вышло скомканным и поверхностным. Настроение было убито напрочь. Улыбки мои были картонными, а мыслями я всё ещё была во дворе дома Петра и давала ему остроумные ответы, вместо того, чтобы опускаться до низких колкостей.