Почему-то ей не пришло в голову, что она уже встречала противников пострашнее: и упыря, и подколодных змеищ, и даже лихо одноглазое… Но запомнился почему-то индюк.

— Если ты ещё не проходила посвящение, не беда. Я чую в тебе воинский дух. Когда я шла на свою первую битву, то была еще моложе, чем ты. Ну, по дивьим меркам. И у меня тоже не было посвящения. На этот случай есть особая воинская клятва — просто повторяй за мной: под солнцем и под звездами…

— Погоди-погоди, — Тайка замахала руками. — Я уже и так ведьма, зачем мне быть еще и воительницей?

Радмила нетерпеливо захлопала крыльями.

— Одно другому не мешает. Я вот, например, и воительница, и чародейка. И, знаешь ли, не жалуюсь. Ты сможешь стать намного сильнее, девочка.

— И что же, любой может вот так повторить слова и — оп-па — готово? Не слишком ли просто?

— Любой может повторить, да не у любого сработает. Сердце для этого нужно честное, пламенное и бесстрашное. И чтобы мир захотел тебя услышать.

Тайка повесила нос, почти уверенная, что ничего не выйдет. Бесстрашное сердце, ха! Да она та еще трусиха! В детстве вон темноты боялась. А когда они с Пушком в заброшенный дом впервые шли, у нее поджилки тряслись. И того парня по прозвищу Лис она испугалась, когда подумала, что тот может быть маньяком. Нет, не бывать ей воительницей…

Она покачала головой:

— Ничего не получится. Я же… ну, обычная девочка. И ведьма бестолковая.

— Ты — ведьма-хранительница Дивнозёрья, а это уже немало, — торжественно и веско сказала Радмила. — Ты что, Яромира наслушалась? Плюнь и разотри. Он никогда не бывает доволен. Считает, что всегда есть куда расти. К себе требовательный и другим жить не дает. Оттого и страдает постоянно. Ты хорошая ведьма, Таисья. Пока не очень опытная, да. Но этот недостаток с возрастом проходит. Не мне тебя за это упрекать и не Яромиру. Уверена, ты будешь достойной воительницей. С Лютогором же ты собираешься сразиться?

— Конечно, собираюсь. Нечего ему в нашем Дивнозёрье хозяйничать!

— И тебе страшно. Можешь не отвечать, я знаю, что это так. Но ты переступаешь через этот страх, чтобы защитить родные края и всех, кто тебе дорог. Потому что это — важнее жизни. Понимаешь, к чему я клоню?

Тайка кивнула и сжала зубы, почувствовав, как на глаза наворачиваются слезы. Откуда они только взялись, глупые? Нет же причины плакать, ну?

— Знаешь, мне тоже бывало страшно. И когда против своего первого упыря вышла. И когда с Лютогором вошла в колдовской круг. Ничего не боятся только дураки. Зато в твоей душе есть то, что сильнее любого страха. Ты любишь эту землю, своих друзей и всегда защищаешь слабых. Тебе не все равно, если случается несправедливость или кто-то попадает в беду. Выходит, ты уже воительница — не по посвящению, но по духу. Так что дело за малым.