В пути нам каждые пять-семь километров попадались небольшие остроги, в которых обычно сидела рота бойцов да пяток одарённых, несколько Учеников да Адепт, комендант острога. К сожалению, везде Мастеров не посажаешь, эти индивиды на деревьях не растут, так что приходилось обходиться чем есть.

Ночевать в поле нам не пришлось. Поселение, в окрестностях которого был расположен наш полк, называлось Кондратьевск — скорее небольшой городок, чем посёлок. Тысяч пятнадцать жителей, два рудника, в которых добывалась руда с обогащенным маной металлом, склады под волшебные породы деревьев, что шли на изготовление воздушных судов, и ещё куча более мелких производств. Добротная каменная стена, огораживающая всё это хозяйство, была сложена на совесть, а высокие башни с артиллерийскими площадками внушали уважение. Вдалеке была видна небольшая воздушная гавань, над которой парил крейсер с незнакомыми мне вымпелами. Ниже имперского флага болталось чьё-то Родовое, как и положено судам во владении аристократии.

И это же знамя было на стенах. Так, я не понял…

— А собственно кому принадлежит сие славное поселение? — поинтересовался я.

— Роду Кондратьевых, — ответил Доронин, вместе с нами шагая под сводом крепостных ворот. — Ты что, не знал, куда тебя направляют?

Наша группа из двадцати чародеев и более чем пятисот солдат как раз благополучно добралась до места несения службы. Остальной караван тоже входил в город вместе с нами — если имелась возможность переночевать в городе, то зачем зря рисковать и мёрзнуть в открытом поле? Пусть снега ещё и не выпало, но октябрь в Сибири, чей климат хоть и был из-за Разлома теплее чем в моём мире, тем не менее был весьма суров.

Честно говоря, из-за той спешки, с которой я убрался из Александровска, у меня не было времени и желания разбираться в подробностях того, куда меня пошлют. Хотя бы потому, что любой населённый пункт или географическое название в этой части страны были для меня не более чем точкой на карте, о которой мне ничего не ведомо. Однако я полагал, что раз полк расположен в каком-то поселении, то это значит, что оно принадлежит напрямую государству — о своих землях аристократы были обязаны заботиться сами. Так гласила буква закона… Вот только чему я, в сущности, удивлён? Суровость законов как правило всегда компенсируется не обязательностью их исполнения — были бы деньги да нужные связи. А у Рода, владеющего пусть небольшим, но собственным городом, и то и другое определенно имелось.

— Что, парни, удивлены? — хмыкнул, видя моё с Селезневым удивление, капитан Доронин. — А вот третий член вашей троицы, кажется, ничуть не поражен.