Старшекурсники смотрели на меня хмуро, с опаской, но с уважением. Авторитет в этой среде завоёвывался просто — либо весом кулаков, либо весом поднятых мешков. И по обоим пунктам у меня сейчас был полный порядок.

Спали мы в длинных, наспех сколоченных дощатых бараках. Пока ещё сентябрь баловал относительным дневным теплом, но по вечерам изо всех щелей начинало немилосердно сквозить. Второкурсники со знающим видом пугали, что в октябре начнётся самый ад — ковыряться в ледяной, раскисшей от бесконечных дождей грязи при пронизывающем амурском ветре удовольствие то ещё.

Увидев свою новую однокурсницу Ольгу, которая с явным трудом тащила неподъёмное оцинкованное ведро, я спрыгнул с борта машины. Подошёл и просто забрал у неё ношу, легко пересыпав картошку в стоявший рядом мешок.

— Я должна сама... — тихо, но подчёркнуто упрямо буркнула она, пытаясь снова ухватиться за дужку пальцами в грязных матерчатых перчатках.

— Не должна, — спокойно ответил я и зашагал обратно к грузовику.

Чего я искренне не понимал в советском строе, так это любви к бессмысленному надрыву женских организмов. С другой стороны, если вспомнить мою израильскую армейскую службу в прошлой реальности... Там ведь тоже мелких девчонок ростом от силы метр пятьдесят вовсю гребли в боевые части. И эти «кнопки» с тяжёлыми штурмовыми винтовками наперевес так лихо гоняли по раскалённым пескам сектора Газа во время марш-бросков, что только держись.

Вот и Ольга. Поначалу я вообще подумал, что эту пигалицу взяли в медицинский по какому-то недоразумению. Оказалось — нет, наш местный вундеркинд. Школу она закончила экстерном на год раньше сверстников, и сейчас ей было всего шестнадцать. Худая, хрупкая, одни огромные испуганные глаза на пол-лица и забавная россыпь веснушек на маленьком носике. Когда она пыталась нести это ведро, оно буквально волочилось по земле, но девчонка упрямо превозмогала физику.

Мало того что маленькая, так ещё и невероятно инициативная. Её уже успели выдвинуть на роль комсомольского вожака нашего курса. Кто-то из старших партийцев в деканате явно приметил послушную и исполнительную девочку и начал продвигать наверх. Именно поэтому Оля теперь считала, что обязана тащить ведро сама, демонстрируя образцовый пример трудового героизма. Настоящая жертва собственных амбиций и чужого расчёта.

Проверили меня сразу, в первый день

Темнело тут рано и сразу. Поле опустело, грузовики ушли в колхоз, и над бараками повисла густая, сырая темень, разбавленная только огоньками сигарет да светом из окошка дощатой столовой.