Жители Вайлдина — так называлось это поселение эйгенграу на самой границе земель Сумеречных эльфов — жили обособленно от остальных, и это было Эстель и Бенедикту только на руку.

Жизнь здесь была сурова.

Пропитание добывал им Бен, а она собирала травы с различными магическими свойствами — на продажу и для себя.

На рынке ее знали как Эли — им с Беном пришлось сменить и имена. Третье имя в ее жизни, простое и непритязательное, как и все вокруг. Сокращение двух ее настоящих имен, которое отражало ее двойственность. Бен же взял себе вместо имени более просторечную форму — Бено.

По легенде, которую они придумали для местных — им удалось сбежать из лагеря фойна, а обратно возвращаться им было некуда: их родители так и остались там: в лагере по добыче унакита. Здешние эльфы приняли их у себя с радостью и даже сочувствовали ребятам.

В минуты, когда на Эстель нападала тоска по родителям, по Алисии, которую было уже не вернуть, ей очень сильно хотелось отправить им хотя бы какую-нибудь весточку о себе. Передать им, что они с Беном живы. Но это было слишком рискованно, и каждый раз Эстель осаждала себя, думая, в первую очередь, об их безопасности. И безопасности Ветра Вечности.

Она скучала и по Гвилвилет, по Финарфину, Талиону и по Улрою, которого также не вернуть, как и Алисию, и даже — по Зангаре.

Они с Беном до сих пор терялись в догадках относительно того, что произошло после того, как они улетели сюда. До них доходили обрывки новостей, и пока было не похоже на то, чтобы Роршарх начал полномасштабную войну. Или же она просто не успела дойти до относительно безмятежного Вайлдина.

Эстель мучала совесть потому, что ей до сих пор не хватило силы воли решить этот вопрос раз и навсегда, закрыв переходы.

Слова Финарфина, которые она три года назад вычитала в его заметках, словно упрек, эхом отдавались в голове: «Волшебство — это не огуречный соус. Нельзя просто добавить его в суп — и тут же все станет идеально».

— Эли! — звонкий девчачий голос оторвал ее от раздумий, когда Эстель, проходила мимо рынка. — Я знаю, ты сегодня не торгуешь… Но, может быть, поделишься клевером? Я вижу, у тебя получилось его много собрать…

Девушка с серебряной кожей, точно такой же, как у Эстель, жалобно смотрела на нее. Эстель вздохнула.

— Я принесла красивоплодник. Это ведь ты пыталась его найти на прошлой неделе?

Эстель с интересом посмотрела на девушку, накрутив один из своих кудрявых серебряных локонов на палец. За красивоплодник она отдаст Мелене хоть мешок этого клевера. Она научилась готовить из него желе, а сладости здесь были столь же редкими, как и сам красивоплодник.