Эпилог
Десять лет спустя
Солнце, мягкое и золотистое, играло бликами на зеркальной глади огромного озера, которое расположилось у подножия горы Аварин. Благо, оно не имело ничего общего с кислотными озерами Сумеречного края. Эстель сидела на лоскутном покрывале под сенью цветущей аллейры и наблюдала за тем, как Бен, Талион, Финарфин и Джон катали на метровых листьях кувшинок поблизости от берега четврех детей: их трехлетнюю дочь — Лиранель, кудрявую, как мать и бабушка, синеглазую и с золотыми крыльями, как отец; их годовалого сына Эндимиона — копию старшей сестры; двухлетнего золотокрылого Фаэлара — сына Алисии и Талиона, и звонкую озорницу и хохотушку Фириль — четырехлетнюю дочь Джона и Гвилвилет.
Финарфин развлекал племянников, пуская необычные мыльные пузыри: каждый пузырь переливался всеми цветами радуги, и, лопаясь, не исчезал, а превращался то в порхающую бабочку из света, то в танцующий цветок, то в крошечную радугу, то в огромную, размером с детскую ладонь, снежинку. Эстель и сама с восторгом рассматривала эти миниатюрные шедевры Фина.
Лиранель откуда-то всегда знала, что из пузыря появится именно бабочка, и старалась поймать ее, но когда кому-то из малышей удавалось коснуться пузыря ладошкой, он лопался, оставляя после себя не только крохотный волшебный мираж, но и звук, похожий на звон колокольчиков, который то и дело уносил ветер. Дети заливисто смеялись, и их смех был самой прекрасной музыкой, какую только могла представить Эстель.
— Смотрите! — воскликнула королева Айлинель, присоединяясь к компании вместе с Мортимером, и указывая на пузырь, который превратился в копию самого Финарфина в миниатюре.
Настоящий Фин от изумления чуть не уронил свой бокал с соком. Даже Талион не смог скрыть улыбки, увидев, как Фаэлар осторожно тыкал пальчиком в пузырь, который затем превратился в копию его собственной игрушки — деревянного грифона. Грифон на секунду ожил, дружелюбно вильнул хвостом, взмахнул крыльями и исчез.
— Еще, еще! — захлопала в ладошки Лиранель, и Финафин, подмигнув Эстель, запустил новую партию волшебных пузырей. Один из них, самый большой, медленно опустился на голову годовалого Эндимиона и, лопнув, укрыл его мягким сиянием из крохотных звезд. Малыш с удивлением разглядывал искорки света на своих пальчиках.
— А этот — мой! — закричала Фириль, выпрыгивая с листа вслед за радужным пузырем и шлепая по нему ладошкой.
Пузырь с громким хрустальным звоном рассыпался на тысячу сверкающих розовых блесток вперемешку с конфетти.
— Фириль! — строго сказал Джон, но та лишь залилась звонким смехом, подпрыгивая и пытаясь стряхнуть с себя сияющую пыль. У Фириль не было золотых крыльев, но она здорово компенсировала их отсутствие своим заводным характером.