Он обнял ее за плечи, и Эстель почувствовала знакомое спокойствие. Бенедикт был ее якорем не только в бушующем море времени, но и между мирами — ее прошлым человеческим "Я" и настоящим эльфийским.

— А помнишь, как ты мне говорила, что похожа на королеву Айлинель? — тихо сказал Джон, глядя на них, и Эстель слегка подпрыгнула от неожиданности.

— Ты же сказал, через пять минут, — улыбаясь, бросила она Бенедикту.

Тот улыбнулся в ответ и пожал плечами.

— Не устану это говорить: ты действительно похожа на свою маму, и не только внешне. Ты, как и она, смогла соединить, казалось бы, несоединимое.

Эстель улыбнулась, глядя на свое отражение в темном окне, к которому скоро присоединились еще четыре: Гвилвилет впорхнула внутрь, держа за руку Алисию, Элиделу и Зангару. Все четверо щебетали без умолку, и, как только увидели Эстель, тут же бросились обниматься, потеснив Бенедикта и Джона. Следом столовая заполнилась и гомоном парней: Талион, Улрой и Финарфин рьяно спорили о том, что будет, если полить снеговиков лакричной глазурью. Ну, и не только об этом.

— Невозможно не заметить! Она чертит круги на сакральной геометрии, а ты — ходишь по кругу вокруг нее, — всплеснул руками Фин, и Талион зашипел на него. — Что? Я, между прочим, даже сейчас тебе помогаю!

Финарфин закатил глаза наверх, Улрой громко расхохотался, а Алисия, покраснев, взглянула в упор на Талиона.

— Фин, тебе надо создать свое юмористическое шоу и обязательно пригласить туда Талиона, чтобы ты смог за один вечер задать ему все самые неудобные вопросы! — громко гоготнул Улрой. — Что-то вроде этого: "Финарфин. Когда мир спасен, а настроение — нет, я исправлю это!". Или так: "Финарфин. Улыбки, которые спасают миры".

— Да, Фин, между прочим, идея — огонь! — одобрительно вскрикнула Гвилвилет, выхватывая из рук Джона печенье в виде дракона.

— Хэй, это мое! Между прочим, я перелопатил гору печенья, чтобы его найти! — запротестовал Джон.

— Конечно, перелопатил! Ведь Амелия всегда делает только одного золотого дракона на все партию печенья! Но тебе вредно! А то еще превратишься, как дядюшка Эстель!

— Ладно, бери, вообще-то мне для тебя и дракона не жалко, — на полном серьезе заявил Джон, смотря в глаза Гвил.

Эстель заметила, как Гвилвилет разламывает печенье на две части, и вручает одну Джону.

— Весьма великодушно с твоей стороны, Ваше Высочество, — лукаво улыбнулся Джон в ответ, принимая из рук Гвил половинку дракона.

Эстель улыбнулась. Теперь, наконец, она могла выдохнуть. Она была жива. Они все были живы. После всего — потерь, временных парадоксов, разбитого Ветра — этот простой факт казался самым большим чудом.