Чаша вспыхнула ослепительным вихрем противоборствующих энергий. Лиловый, зеленый и синий яростно бились друг с другом, угрожая разорвать древний артефакт на части. Мортимер шагнул вплотную к Чаше, поднял над ней руки, и из его ладоней полился ровный, теплый, золотистый свет. Спустя некоторое время к Мортимеру присоединились остальные правители. Они не гасили буйные потоки, а мягко сплетали их, чтобы своей любовью и волей переплавить во что-то новое. Свечение в Чаше менялось. Оно становилось ровным, глубоким и невероятно красивым, переливаясь, как опал в лучах восходящего солнца. Когда последняя вспышка угасла, в Чаше лежал один-единственный камень. Он был размером с кулак и словно вмещал в себя всю глубину ночного неба, все сияние дня и тихую грусть сумерек.

Короли замерли, глядя на кристалл, в котором больше не было угрозы, но жила надежда. Впервые за много десятков лет между всеми ними — тарильевыми, фойна, эйгенграу воцарился, пусть пока хрупкий, но настоящий мир. Эстель понимала: они уходят отсюда хранителями общего будущего.

***

Дар Эльдан

Семь месяцев спустя

Заснеженные цветные крыши Даэр Итиля были щедро украшены огоньками. На центральной площади сверкала перламутровыми сосульками и золотыми звездами огромная ель, а по воздуху распространялись ароматы имбирных пряников и мандаринов.

В Дар Эльдане снова готовились отмечать Йоль. В этот раз Латона пригласила всех в замок династии Сапфиров, и теперь Амелия носилась туда-сюда, проверяя расставленные синепламенные пудинги и десерты из печенья.

Эстель терпеливо ждала у камина, пока все остальные соберутся в столовой. Теперь она смотрела на огонь не глазами ребенка, а глазами принцессы Ирилисов и Рубинов. Сказка, в которую Эстель так отчаянно верила, еще будучи Элизой, оказалась правдой. Магия существовала. Не только в старинных легендах — она жила в ней самой. Теперь она знала, что игры с Джоном в эльфов были не просто фантазией, а отголоском ее истинной сущности. Камень Эльфов, проходы между мирами, которые остались открытыми — все это стало возможным потому, что одна девочка в фиолетовом платье не побоялась поверить в чудо.

Пальцы Эстель сжали теплую чашку с какао. За стеклами высоких окон танцевали снежные вихри.

Бенедикт вошел в столовую. Его синие глаза нашли Эстель, и в них вспыхнула та самая искра, которая возникала каждый раз с тех пор, когда он впервые увидел ее.

— Все спокойно, — сказал он, подходя к камину. — Всех привел, через минут пять уже будут тут. А буран — это просто буран. Никаких следов хронолитов или временных аномалий, твой папа, как всегда, проверил. Кстати, — добавил он с легкой усмешкой, — Антуриас и Иридия снова устроили гонки вокруг западной башни.