— Итак, — Эстель не заметила, как Алисия отделилась от остальных и оказалась возле нее. — Вот теперь, сестренка, ответь мне: быть принцессой — это больше про "ой, я зацепилась платьем о трон" или про "как назначить свидание Бенедикту, когда за тобой постоянно следуют десять гвардейцев? — весело пропела она.

— Это на девяносто процентов про то, чтобы убедить Финарфина,что пурпурный — не единственный цвет в палитре, — не растерялась Эстель, и Алисия рассмеялась.

Их родители тоже появились в столовой большой шумной толпой. Айлинель эмоционально жестикулировала, обсуждая что-то с Вианной и Джанетт. Мортимер обнимал ее за талию, явно не готовый больше никуда от себя отпускать королеву Рубинов. Гандайл что-то живо объяснял Норманну, указывая на узор на потолке. Рядом с ними Сильверен что-то тихо говорил Латоне, склонив к ней голову. На его обычно суровом лице играла редкая, мягкая улыбка. Латона слушала, и в ее глазах светилось давно забытое спокойствие.

Когда Эстель показалось, что все уже в сборе, в дверях столовой возникла еще одна фигура. На секунду смех и разговоры смолкли. На пороге стоял Нугур. Латона пристально посмотрела на него, а потом кивнула. В этот же момент к нему подошел Мортимер, и, положив руку на плечо, кивком пригласил войти. И этот простой жест значил больше, чем любая речь. Все они готовы дать ему шанс. Нугур шагнул внутрь с неуверенностью и надеждой.

Через некоторое время он подошел и к Эстель.

— Наша дружба с тобой не заладилась с самого начала, племяшка... Но что ты скажешь, если мы попробуем еще раз?

Эстель посмотрела на Бенедикта, как бы спрашивая, что он думает об этом. Бенедикт кивнул, показывая, что что бы из этого не вышло, он, как всегда, будет рядом.

— Пожалуй, попробовать можно, — улыбнулась Эстель в ответ.

Магия существовала. Она всегда знала об этом. Теперь Эстель хотела, чтобы и другие — и люди, и эльфы — не боялись в это верить. Не как в сказку для детей, а как в силу, которая может не только разъединять, но и созидать.

Она спасла Алисию. Она спасла Улроя и Нугура. Помогла спасти миры. Но самое главное чудо заключалось не в этом.

За окном выл буран, но здесь, в этом замке царил мир. Мир, который они выбрали. Мир, который она помогла создать. И глядя на смеющихся родных и друзей, Эстель поняла, что это и есть самое настоящее волшебство. И теперь, чувствуя руку Бенедикта в своей, она ощутила, как знакомый рождественский дух доброты и любви, смешался с тихим, могущественным эхом магии, что теперь навсегда стало частью ее вселенной. Их вселенной.