Изначально, Эвклазы были мастерами не просто стирания памяти, но и изоляции сущностей. Их искусство заключалось в способности отделить эмоциональный отпечаток, травматическое знание или опасную идею от самого потока реальности. Представьте, что это примерно так же, как удалить занозу, не повредив при этом всю руку.
Эвклазы стремились облегчить коллективную боль или удалить знание, которое было слишком опасным для текущей эпохи, но при этом не являлось фундаментальным камнем в основании самой причинно-следственной связи мира. “Морская Волна” под их контролем не стирала факт события. Она вытягивала его “горькую сущность” — то есть его эмоциональную нагрузку, воспоминания о боли, осознания опасности. Сам факт, что что-то произошло, оставался в ткани реальности, но его влияние на сознание и коллективную память исчезало. Наш мир уже однажды пережил страшную войну, и Эвклазы стерли воспоминания о невыносимой жестокости, о бессмысленных жертвах, о ненависти. Эльфы забыли эти ужасы, но факт войны, ее общие последствия, остались. Это позволило нашему миру двигаться дальше, не будучи парализованным травмой, но при этом не обнуляя историю полностью. В этом случае Хронолиты Памяти можно было бы сравнить с “музеем ужасов”, который был заперт для всеобщего блага.
Роршарх не просто воспользовался способностью Эвклазов, он исказил саму цель и методы их магии, — Мортимер вздохнул. — Они довольно долгое время притворялись у нас за спиной, а мы ничего не замечали. Роршарх не желает удалять боль. Он желает разрушать причинно-следственные связи, чтобы дестабилизировать реальность и предотвратить закрытие Разломов. Он склонил Эвклазов к целенаправленному стиранию ключевых событий, которые несли в себе фундаментальную важность для логики мироздания. Под его влиянием, “Морская волна” Эвклазов перестала быть хирургическим инструментом для изоляции “горьких сущностей”. Она стала тараном, намеренно вырывающим целые куски фундамента реальности. Роршарх сознательно заставил их перейти опасную черту, превратив их дар в оружие массового забвения и разрушения.
Мортимер жестом пригласил всех к столу. Бенедикт остановил качели, которые до этого все время мерно раскачивал, и Эстель встала на ноги, расправив платье.
— В Академии такое не преподают, — горько усмехнулся Талион.
Глава 9
Эстель рвалась к Хронолиту уже на следующий день, но Мортимер настоял на том, чтобы еще, как минимум, дня два она оттачивала свой навык.
— Пойми, милая. Настоящая война не делает разницы в возрасте. Даже дети спасали мир большее количество раз, чем о том говорят.