Последние сорок восемь часов Эстель тренировалась, но не до изнеможения. Она делала перерывы, давая своим силам возможность восстановиться.

И вот теперь они были здесь. Воздух вокруг Хронолита Парадокса дрожал, наполненный незримым, но осязаемым искажением. Эстель, Бенедикт, Мортимер и три целителя от рода Изумрудов. В таком составе они отправились сюда, не желая, чтобы кто-то еще случайно постарадал. Или, что еще хуже, исчез навсегда.

Когда Эстель и Бенедикт приблизились к границе зоны поражения, каждый их шаг начал отдаваться глухим стуком по слою пепла и истлевших останков того, что когда-то было лесом. Земля здесь была серой и мертвой, словно из нее выкачали все краски и жизнь. В центре этого апокалиптического пейзажа возвышался пульсирующий фиолетовым светом кристалл. Вокруг него кружились призрачные, мерцающие фигуры — Тени Искажения.

— Удивительно, но, кажется они чувствуют нас, — прошептал Бенедикт, его рука легла на плечо Эстель. Его глаза, обычно спокойные, сейчас горели решимостью. — Их движения становятся резче.

Эстель кивнула. Она не знала, как видит Тени Бен. Сама она ощущала их присутствие не столько зрением, сколько резонансом в самой ткани времени вокруг себя. Эти сущности были не просто противниками; они были живыми парадоксами, пытающимися переписать реальность.

Первые Тени ринулись вперед, они извивались, словно дым, но несли в себе леденящую пустоту. Они не нападали физически; они стремились пройти насквозь, затягивая воспоминания, стирая опыт, изменяя прошлое тех, кого касались. Одна из них устремилась прямо к Эстель, ее полупрозрачные конечности уже тянулись к ней, угрожая поглотить.

— Время, Эстель! — крикнул Бенедикт.

Он вскинул руки, и из его ладоней вырвался поток ослепительно белого льда. Ледяные шипы, острые и прочные, создали плотный, мерцающий барьер перед Тенью. Лед не мог уничтожить ее, но сдерживал. Морозная оболочка, плотная и холодная, на мгновение уплотнила хаотическую энергию Тени, замедлив ее искаженные движения.

Эстель мгновенно отреагировала. Она вытянула руку, и пространство вокруг тени дрогнуло. Время, до этого метавшееся вокруг призрака, замедлилось, а потом и вовсе почти застыло на один краткий миг. Контуры Тени стали резче, почти осязаемыми, пойманными в крошечной, замкнутой петле стазиса. Это был момент, подаренный ей Бенедиктом.

— Теперь! — выдохнула она, и из ее ладони вырвалось сгущенное, пульсирующее пламя. Это был не взрыв, а точный, сосредоточенный удар. Очищающий огонь Эстель ударил в застывшую Тень. Призрак замерцал, затем взорвался облаком искр, которые, не успев породить новый парадокс исчезли, словно никогда и не существовали.