— Следующий шаг, — произнес Мортимер, когда Эстель наконец смогла заставить дюжину песчинок зависнуть в идеальном синхронном замедлении. — “Пузырь временного стазиса”. Это то, что нужно научиться применять к сердцу Хронолита. Абсолютная остановка времени в небольшой, герметичной области. Без каких-либо утечек. Малейшая ошибка — и объект может исчезнуть из бытия. Это требует не только контроля, но и чистоты намерения.

Мортимер достал из небольшого мешочка крошечный хрустальный осколок, который мерцал тысячами цветов.

— Попробуй на этом.

Эстель посмотрела на осколок, ее сердцебиение участилось. Остановить время полностью? Это было опасно. Тем не менее, она вытянула руки, раскрыв ладони, и представила, как время вокруг осколка сжимается, замедляется, а затем останавливается, образуя вокруг него герметичную оболочку, где каждая элементарная частица замирает в бесконечном моменте.

Первая попытка провалилась. Осколок замерцал, затем исчез на мгновение, а затем снова появился в другом месте зала, словно прыгнув сквозь хаотическую временную дыру. Эстель почувствовала резкий удар в висках.

— Ты позволила намерению колебаться, — сказал Мортимер, его голос был строгим. — Стазис — это не просто остановка. Это изъятие объекта из потока времени. Если твоя воля не абсолютна, он будет сопротивляться, пытаться вернуться в поток. Или что хуже — будет разорван на части в этом сопротивлении.

Снова и снова Эстель пыталась. Пот стекал по ее лбу. Ее мышцы дрожали от напряжения. Ее разум был на грани. Она чувствовала, как ее магия огня, ее огненная половина, бунтует против этой тонкой, почти филигранной работы. Огонь хотел действовать, разрушать, а не аккуратно замораживать ткань реальности.

— Сфокусируй свой огонь не на разрушении, а на стабилизации намерения, — вдруг сказал Мортимер. — Твой огонь — это чистое желание, абсолютная воля. Используй его, чтобы укрепить свое намерение, сделать его таким же непоколебимым, как пламя, которое не отклоняется от своего пути. Этому меня научила твоя мама.

От слов о маме у нее все внутри перевернулось. Эстель закрыла глаза, и глубоко вдохнула, позволяя огню подняться внутри себя. Это было странное ощущение: использовать силу огня не для прямого удара, а как внутреннюю опору для магии времени. Она сосредоточила свой огонь в своем разуме, превращая его в незыблемый символ воли.

Она снова вытянула руки к хрустальному осколку. На этот раз движения были медленными. Она представила, как огонь горит внутри нее равномерно, питаяя ее решимость. И вот, Эстель почувствовала это: осколок больше не сопротивлялся. Время вокруг него словно сжалось, а затем, с едва слышимым щелчком, замерло. Осколок завис в воздухе, его грани перестали мерцать. Он был абсолютно неподвижен, словно замороженный в вечности.