Дренад посмотрел на нее и покачал головой. Тель заметила, что это не было похоже на согласие.

Она вздохнула и чуть расслабилась. Пока только Дренад.

Когда она зашла в свою комнату, то увидела, что на ее кровати лежит новое платье. Серебряное, не броское, но элегантное, с тонкой вышивкой перламутровыми переливающимися нитями по подолу и рукавам.

Эстель приняла ванну, тщательно расчесала волосы, уложив их в простую, но изящную прическу, открывающую лицо. Кольцо сияло на ее пальце, казалось, еще ярче на фоне серебра платья.

Когда она спустилась в малую столовую, запах жареной курицы, свежего хлеба и пряных трав уже витал в воздухе. Стол был накрыт с обычной для Дренада безупречностью.

Бенедикт уже стоял у окна, разговаривая с ее отцом.

Мортимер обернулся, и его проницательный взгляд мгновенно нашел ее. Он оценил платье, кивнул с легкой улыбкой, а затем... его взгляд опустился на ее руку. Он замер на секунду. Эстель затаила дыхание. Мортимер раскрыл руки для объятий.

— Бенедикт говорит, все прошло хорошо? — тепло улыбаясь, спросил он.

Бен подмигнул Эстель.

— Не просто хорошо, а замечательно, — краснея, ответила Тель.

— Я очень рад, дочь, — начал Мортимер, но его перебил звонкий голос из двери.

— А вот и наша звезда в ее серебряном сиянии! — в столовую влетел Финарфин.

Его волосы слегка растрепались, а глаза весело искрились. Хотя, это, конечно же, было самым обычным и нормальным состоянием Финарфина.

За ним следом сдержанно вошел Талион.

— Платье — как всегда огонь, Эсти! Прямо как... — Финарфин уже подлетел к ней, схватил ее руку с явным намерением покрутить Тель, подражая старшему брату, и вдруг замер. Его взгляд прилип к кольцу на безымянном пальце. Искры в его глазах вспыхнули ярче.

— О-о-о! — протянул он, медленно поднимая глаза на Эстель, а затем на Бена. — Вижу новую блестяшку!

Он ухмыльнулся во весь рот. В его голосе читалось чистейшее озорство и искренний восторг.

Талион подошел ближе, его взгляд тоже скользнул по кольцу, а затем встретился со взглядом брата-близнеца. Что-то невысказанное промелькнуло между ними — вопрос, подтверждение, понимание.

— Поздравляю, — сказал Талион просто, с легкой, почти неуловимой улыбкой. — Оно тебе идет, Тель.

Эстель почувствовала, как волна тепла смешивается с остатками тревоги. Наверняка, смотря на них с Беном, Талион видел то, что могло бы быть и у них с Алисией.

Эстель посмотрела на отца. Он молча наблюдал за сценой. Уголки его губ чуть дрогнули. Он поднес бокал, который держал в руках, к губам.

— А где родители Бена? — спросила Эстель. Больше всего она волновалась об их реакции, но их тут не было.