Воздух в галерее словно застыл.

— Вопрос не в том, знаю ли я о лагерях, — тихо, но отчетливо произнес он. — Вопрос в том, Эстель, откуда знаешь о них ты.

Его тяжелый и пронизывающий взгляд заставил ее внутренне сжаться. Она не могла рассказать ему о Ветре Вечности, и о том, что уже однажды видела хрупкое, бездыханное тело Алисии в лагере фойна так же ясно, как сейчас видела его лицо.

— Это неважно, — попыталась уклониться она.

— А Бенедикт знает, что ты в курсе?..

Эстель почувствовала, как кровь отливает от лица. Ее молчание стало ответом красноречивее любых слов. Талион медленно кивнул. В его глазах читалось не столько осуждение, сколько тяжелое осознавание масштаба той тайны, которую она держала в себе.

— Я не могу тебе сказать, — наконец выдохнула она, сжимая руки в замок, чтобы они не дрожали. — Но я прошу тебя... Умоляю, Талион! — Эстель посмотрела ему прямо в глаза. — Если она правда дорога тебе. А я же вижу, что это так.

Талион замер. На его обычно бесстрастном лице промелькнула слишком узнаваемая эмоция, и он снова отвернулся к окну.

— Хорошо, — наконец произнес он так тихо, что она едва расслышала.

Волна облегчения, такая мощная, что у нее подкосились ноги, накатила на Эстель. Она едва устояла, схватившись за каменный подоконник.

— Спасибо, — прошептала она. — Спасибо тебе.

— Учти, принцесса, этот разговор не окончен, — голос Талиона стал деловым. — Позже я спрошу снова.

Если цена спасения ее Алисии — пристальное внимание самого проницательного светлого эльфа на Аркольне, который, к тому же, влюблен в ее сестру, что ж, Эстель подумала, что они обе, — с удовольствием — заплатят эту цену.

Она не успела испугаться, когда вновь оказалась в другом месте. Правда, в этот раз, это не было ее выбором. Эстель ощутила безмолвный зов, в самом сердце, который нельзя было просто игнорировать. И теперь со всех сторон ее окружал лишь перламутровый волшебный туман.

"Может быть, я разбила Ветер, и от того умерла?", — мелькнула мысль в голове Эстель, но она отодвинула ее на задворки сознания и сделала пару шагов вперед.

В воздухе витал аромат несуществующих цветов. Сделав еще пару шагов, Эстель увидела яркий свет. На светящемся теплым золотым утренним светом троне восседала Бриггита. Ее красные волосы ниспадали волнами на плечи, а простое шелковое платье цвета морской волны колыхалось, хотя на ветер здесь не было ни намека.

— Ты сломала ключ, дитя мое, — голос Бриггиты был тихим, но, казалось, он заполнил все пространство вокруг. В нем не было ни гнева, не упрека.

Эстель опустила голову и сжала руки в замок, чтобы скрыть их дрожь. В горле встал ком.