Ну и второй козырь или даже первый — Нино женат на сестре жены Малыша.

— Теперь он не просто часть семьи, а член Семьи! — Джорджи бухнул стаканом о стойку. Чудом только не разбил. — А их детки — кузены и кузины. Это ясно тебе, Винсент Ла Руссо⁈

Яснее некуда.

— А что же Мастанджело?

— Мастанджело, — повторил Джорджи многозначительно. — Дон Аурелио.

Бывший капо времен Пистолоцци-старшего. Под ним и Толстяк, и Гальярди когда-то ходили простыми солдатами. Потом стал правой рукой старого дона. А умирая, дон Дженнаро сказал лишь немногим менее старому Мастанджело:

— Будешь теперь присматривать за Малышом и остальными.

Мастанджело как будто над схваткой. Открыто ни с кем не конфликтует и никого не поддерживает. Но на самом деле ведет какую-то свою игру, Джорджи неизвестную.

— Ссориться с ним я бы не стал, — добавил напарник.

Как будто поссориться с Малышом или Толстяком было бы хорошей идеей.

Еще я попросил Джорджи рассказать об общей обстановке для 1978 года. Криминальной, разумеется. Вряд ли мой напарник-бандит много знал о развитии современного ему искусства или, скажем, о внешней политике.

— Чо те сказать? — Джорджи посмотрел на меня через призму стеклянного стакана. — Бухло сегодня уже не круто. Я динозавр. Скоро мы все вымрем. Семидесятые — время дури. Тяжелой наркоты. Героиновых войн и всякого такого. Фу. Дрянь. Эй, бармен, налей мне еще сорокаградусной!

Язык напарника уже давно заплетался. Но он успел поведать в общих чертах и о существовании некоего Кармине Галанте. Кличка Сигара. Впрочем, я и сам как-то о нем слышал. Настоящая легенда преступного мира Северной Америки. Типа Аль Капоне.

— Почему Сигара? Потому что курит много! И нигде без нее не появляется, как я без стакана! — напарник заржал.

А Галанте еще в конце 50-х обвинили в незаконном обороте наркотиков. И дали 20 лет тюрьмы. Правда, в тюрьме он не сгинул и даже был условно-досрочно освобожден, года этак четыре назад. Выйдя на свободу, тут же стал захватывать контроль над наркоторговлей Нью-Йорка и прилегающих штатов. При этом отказался делиться как с Пистолоцци, так и с другими мафиозными семьями.

— Так им и надо! — добавил пьяный Джорджи.

Хотя прочие мафиози были в панике от наглости Сигары. Семьи даже начали собирать консенсус для убийства Галанте. Но потом умер дон Дженнаро Пистолоцци. У других группировок начались свои проблемы. И всем стало не до того.

— Вдобавок, Сигара окружил себя «зипами» — молодыми эмигрантами с Сицилии, — поведал Джорджи. — Сурьезные ребята. Ссориться с ними я бы не стал.

Упомянутые зипы стали для Кармине Галанте одновременно и телохранителями, и наркокурьерами, и эмиссарами, отвечающими за связи с зарубежными партнерами, и наемными убийцами. Начался большой передел итало-американского рынка. На который каждая семья смотрела по-своему.