— Мозгоправ, — позвал Джорджи.
— Секунду.
— Здесь нечего смотреть.
— Мне интересно, — сказал я.
Джорджи помолчал, потом встал рядом. Тоже посмотрел.
— Кто организует бои? — спросил я.
— Грек один. Константинос. Меняет адреса. Но неизменно платит Пистолоцци за право работать.
— Хорошо платит?
— Достаточно, — Джорджи пожал плечами. — А бойцам процент со ставок.
Если выигрываешь, конечно.
На пятаке медведь наконец дождался своего момента. Жилистый чуть зазевался, и получил удар, который я почувствовал физически, даже на расстоянии, через несколько рядов людей. Жилистый упал. Попытался встать, и не смог. Толпа взорвалась.
Деньги снова пришли в движение.
— Пошли, — сказал Джорджи. — Нечего здесь торчать.
Я с трудом оторвался от зрелища. Повернулся к выходу.
— Ты же не думаешь про это? — сказал Джорджи за спиной. В голосе было что-то среднее между предупреждением и любопытством.
— Нет, — сказал я.
Мы пошли к выходу.
В коридоре было тихо, рев толпы оставался позади, глухой и далекий. Под ногами хрустела какая-то труха. Лампочка под потолком мигала через раз.
Я думал о том, что сказал Нино. О статусе соучастника. О том, что семья в любой момент может отказаться от меня. О том, что нужно что-то конкретное.
А еще я думал о том, что в этом подвале платят. Хорошо платят. И что никакого Нино там нет, никакого Толстяка, никакой иерархии, никаких маршрутов с утечками.
Просто ты и другой человек на бетонном пятаке.
Тело Винсента все еще помнило этот запах. Опилки, пот, кровь.
Психолог во мне говорил, что это деструктивно, это опасно, это не то решение.
Но кулаки все еще были сжаты.
На улице было прохладнее. Ненамного, но все же. Джорджи закурил, выдохнул дым в ночное небо.
— Знаешь, как раньше тебя называли? — спросил он вдруг. — Как?
— Бешеный. До Мозгоправа звали Бешеным. Потому что как только начинал, не останавливался. — Джорджи затянулся. — Это было плохо для дел. Но в том подвале такое ценится.
Я ничего не сказал.
— Просто говорю, — добавил Джорджи с той же интонацией, с которой до него Марио сказал примерно то же самое. — Ни к чему. Не бери в голову.
Мы пошли обратно по Уэстчестер-авеню. Гитарист на тротуаре все еще играл, теперь что-то медленное, без слов.
Бронкс дышал летней ночью.
А я думал о том, что завтра надо поговорить с Джорджи еще раз. Выяснить, когда ближайшие бои. Просто так, для информации. Просто, чтобы знать.
Глава 10 Позвони мне, позвони…
Осталось три дня… Только три дня…
«Три счастливых дня было у меня, было у меня с тобой!» — напевал про себя Геннадий Рябов, пока Винсент Ла Руссо потягивал остывший кофе в квартире Анджелы. Прилипчивая мелодия из моей прошлой жизни. Знакомый мотивчик засел в голове, как заноза. Только теперь я никак не мог вспомнить даже следующей строчки.