— Сюда, — Джорджи свернул к лестнице, уходящей вниз, под уровень улицы.

Подвальная дверь, металлическая, без таблички, с маленьким смотровым окошком.

Джорджи постучал определенным образом, три удара, пауза, два.

Окошко открылось. Закрылось. Дверь открылась.

Внутри было темно, шумно и жарко, жарче, чем на улице, хотя казалось бы, куда еще. Мы спустились по короткому коридору и оказались в большом подвальном помещении.

Когда-то здесь, судя по остаткам стеллажей вдоль стен, был склад. Теперь стеллажи сдвинули к стенам, а в центре, на бетонном полу, расчищенном и посыпанном опилками, стоял пятак.

Никакого ринга. Никаких канатов. Никаких правил, судя по тому, что я увидел.

На ринге два человека. Один высокий, жилистый, чернокожий, двигался легко и быстро, явно с боксерским прошлым. Второй пониже, но тяжелее, с разбитой губой, из которой на подбородок капала кровь, двигался как медведь, которого разозлили, медленно, тяжело, но когда доходило до удара, вкладывал в него все.

Вокруг пятака человек сорок, может чуть больше. Стояли плотно, некоторые на деревянных ящиках, чтобы видеть лучше. Кричали. Деньги переходили из рук в руки с той деловитостью, которая свидетельствует об отлаженном процессе.

Жилистый сделал ложный выпад, медведь повелся, подался вперед, и получил хук справа, от которого качнулся, но устоял. Толпа взревела.

Джорджи уже нашел своего человека, какой-то тип у стены, они обменялись парой слов, конверт перешел из рук в руки. Быстро и деловито, как передают ключи от машины.

— Пошли? — Джорджи кивнул на выход.

Я не двинулся.

Я смотрел на пятак.

Тело транслировало новые, неизвестные мне раньше ощущения. Не страх, не отвращение, что-то другое, более древнее и более конкретное.

Легкое напряжение в плечах. Непроизвольно изменившийся баланс, чуть больше веса на переднюю ногу. Кулаки, сжавшиеся сами собой, без всякой команды сверху.

Тело Винсента помнило это место. Может, не именно этот подвал, но такие места. Запах, звук, ощущение пространства, где правила простые и понятные.

Медведь наконец достал жилистого, нанес тяжелый удар в корпус, тот согнулся, отступил. Толпа снова взревела, теперь уже в пользу медведя.

Геннадий Рябов смотрел на это с тем профессиональным интересом, с которым он смотрел на все.

Два человека. Один явно техничнее, второй сильнее физически. Жилистый компенсирует скоростью, работает первым номером, заставляет медведя тратить силы на преследование.

Но медведь умнее, чем кажется, он не гоняется, он ждет. Пропускает удары. Ждет своего момента.

Это не драка. Это чистая психология.