Мой ответ одновременно и удовлетворил, и не понравился собеседнику:
— Все у вас, ирландцев, не слава Богу. Но ты нам еще понадобишься. Люди с головой рождаются не только на Сицилии.
На этих словах он вышел вслед за охранником.
Оставшись один, я откинулся на подушку. Перед глазами, как диафильмы, проносились драматичные события последних недель.
Несколько попыток расстрела со стороны Феррара. Просто хотели припугнуть? Но зачем тогда два раза?
Если же хотели убить, то почему до сих пор не довели задуманное до конца? Еще раз попробуют? Тем более, что Бог любит Троицу…
Далее — напряженная стрелка с Пистолоцци. Первая в моей жизни.
Волнительно. В жизни по сравнению с кино все выглядит иначе.
А дальше ранение. Больница. Эти странные разговоры.
Про Галанте и необходимость выбрать сторону. Про разборки внутри банд.
Кстати, на стрелке не было Малыша — Альдо Пистолоцци! К чему бы это?
И почему Феррара решили укокошить не официального главу семьи, а его правую руку?
Мысли путались. Я закрыл глаза и снова начал проваливаться в сон. Только на этот раз снился не Петербург с его белыми ночами и разводными мостами. А какая‑то глухомань со Среднего Запада из рекламы средств для мытья посуды: прерии, обжигающее солнце и счастливая семья у раковины с водой. Фу!
В конце рекламы вдруг послышались выстрелы.
Что у них там опять?
Или это не сон?
Я не хочу просыпаться в этом мире!!!
Глава 20 Убийство
Выстрелы мне не приснились. Они были настоящие — резкие, сухие хлопки, от которых вибрировали стекла в окнах. Я лежал в отдельной палате больницы имени президента Линкольна, а в ее коридорах разворачивался натуральный ад.
В глубине души, да даже и не в глубине, а просто по логике вещей, я понимал, что Феррара так дело не оставят. По мне шмаляли уже дважды, чтобы только припугнуть. Дальше я перешел под их крыло и на короткое время все успокоилось. Но потом я оказался еще и «предателем» — не дав убить их главного конкурента, Аурелио Мастанджело. А мафия убивает и за меньшее.
Судя по интенсивности перестрелки, солдаты Феррара решили укокошить всех Пистолоцци разом. А значит и меня в том числе. Если не в первую голову.
Я был все еще болен и безоружен. Но нужно было что-то предпринять.
Я вскочил с кровати и резко выдернул катетер, который связывал меня с капельницей. Боль в плече предательски напомнила о себе, но сейчас было совсем не до нее. Время замедлилось, а мысли наоборот работали с лихорадочной скоростью.
Я быстро напялил поверх больничной пижамы брюки и обычную рубашку. Кое-как всунул босые ноги в тапки и подбежал к окну.